— Ты бы хотел пойти на бал?

— Туда допускаются только женщины.

— Незначительная деталь, — отмахнулась она. — Так ты бы хотел пойти?

Я подумал о том, на что она намекала. Проведёт ли она меня тайком, в качестве слуги или кучера?

— Смогу ли я его увидеть? Чтобы поговорить с ним?

— Каждой девушке гарантирован танец.

— Каждой девушке? — полное осознание того, на что она намекала, наконец-то поразило меня. Эта мысль была одновременно и волнующей, и ужасающей. — Ты сделаешь меня женщиной?

— Ты знаешь какой-нибудь другой способ?

Я не знал, но знал, что у меня нет желания быть женщиной.

— Не волнуйся, — сказала она, словно прочитав мои мысли. — Заклинание продлится только одну ночь.

Одна ночь. Одно заклинание. Один танец. А в обмен? Я подумал о деревянной рыбке, крепко зажатой в моей руке.

— Договорились.

Она протянула руку за рыбкой. Я отдал её, говоря себе, что это того стоит.

Я надеялся, что это того стоит.

— Протяни мне руки.

Я сделал, как было велено. Её пальцы на моих были сухими и прохладными. Её руки казались хрупкими.

— Приготовься, — сказала она.

— Это будет больно?

— Нет, — она улыбнулась. — Но это может смутить.

А потом она произнесла своё заклинание.

Я не был уверен, чего ожидал. Волшебные палочки и декламирование? Может быть, пение и дождь из звёзд? Заклинание ведьмы не включало ничего из этого. Она закрыла глаза. Она продолжала держать меня за руки. Её губы шевельнулись, но не издали ни звука. Она слегка покачнулась.

Всё началось с теплого покалывания в кончиках пальцев и быстро распространилось на запястья. Я удивленно уставился на то, что получилось.

Теперь у меня были маленькие, мягкие женские ладошки.

Тепло продолжало подниматься выше. Мои запястья стали тонкими и нежными. Волосы на предплечьях, казалось, втянулись в мою плоть. Кожа стала гладкой и бледной.

Магия достигла моего туловища и распространилась вверх по шее и вниз по позвоночнику. Плечи сузились. Кожа головы натянулась, как будто кто-то осторожно дергал меня за волосы. Моё лицо изменилось, грудная клетка сжалась, бедра расширились. Затем пришло самое странное ощущение из всех — ощущение, что мой центр тяжести опускается откуда-то выше пупка в точку между бёдрами. Казалось, будто земля внезапно поднялась мне навстречу, и всё же я чувствовал себя высоким. Я взглянул на ведьму, которая всё ещё раскачивалась с закрытыми глазами. По отношению ко мне она была всё того же роста. На самом деле я совсем не вырос.

Вместе с изменениями в теле, произошли изменения в моей одежде. Поношенная и изодранная одежда исчезла. Теснота хорошо зашнурованного корсета сжала мою грудную клетку, ограничивая доступ воздуха. Теперь на мне было струящееся атласное платье: светло-зеленого цвета, с длинной тяжёлой юбкой и глубоким вырезом. Я покраснел, когда посмотрел на открывшееся декольте.

Декольте!

У меня внезапно закружилась голова. Я закрыл глаза и попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но корсет мешал получать кислород, о котором кричал мой мозг. Ведьма крепче сжала мои руки. Я открыл глаза. Моё зрение казалось немного расплывчатым, но я мог видеть, что она наблюдает за мной. Теперь она казалась старше, её лицо осунулось и сморщилось.

— Готово! — сказала она.

Я сел на бревно и сделал несколько медленных вдохов. Я не мог глубоко дышать, но заставлял себя вдыхать и выдыхать, пока моё зрение не прояснилось.

— Как долго это продлится?

— До самого рассвета.

Только что зашло солнце. У меня полно времени.

Я осмотрел себя. Теперь, когда магия закончилась, это тело не казалось таким уж отличным от моего собственного. Самым заметным отличием была теснота корсета и зуд кружевных нижних юбок под платьем. Теперь у меня были длинные каштановые волосы, щекотавшие обнажённые плечи.

— Ты похож на свою мать, — сказала она.

— Правда? — я пожалел, что у меня нет зеркала, потому что едва помнил её лицо. Я инстинктивно потянулся, чтобы коснуться своего лица, как будто это позволило бы мне увидеть её. Моя щека определённо была не моей собственной. Она была гладкой, без намёка на щетину.

— Не позволяй своей тёте видеть тебя. Любой другой, скорее всего, примет тебя за твою кузину, но тетя наверняка решит, что увидела привидение.

Конечно. Я об этом не подумал. Тётя Сесиль и моя мать были близнецами. А теперь её девочки были близнецами, и я, по-видимому, похож на них.

— А как насчёт Джессалин и Пенелопы?

Она засмеялась и покачала головой.

— Их мать слишком давно утратила молодость, чтобы они могли заметить твоё сходство с ней, и они слишком поглощены собой, чтобы заметить твоё сходство с ними.

Это было странно — знать, что я ношу тело своей матери. Как-то успокаивающе и тревожно одновременно. Я посмотрел на свои руки. У меня были длинные, тонкие пальцы. Я пошевелил пальцами ног. Было что-то странное в моих ногах. Я немного приподнял юбку, чтобы заглянуть вниз.