— Могу я прогуляться с тобой?

Меня в очередной раз поразила нелепость того, что принц задал такой вопрос, как будто ему нужно было мое разрешение.

— Конечно. Я мог бы пригласить тебя в дом на рыбу. Уверен, моя тетя будет счастлива, если ты…

— Ужин с девицами на выданье? Я бы предпочёл обойтись без этого. Кроме того, у Милтона ужасные манеры за столом.

Я рассмеялся, в основном от облегчения, и был в самом деле рад, что он отклонил приглашение. Он сидел бы за обеденным столом с семьёй, пока я бы их обслуживал. Он знал моё место в их доме, но мысль о том, что он увидит это воочию, была слишком болезненна. Моя тетя пошла бы на многое, чтобы унизить меня. Видеть, как Джессалин и Пенелопа лебезят перед ним, будет ещё хуже. Так что он всё ещё останется тайной — чудесной, радостной тайной, принадлежащей только мне. Меньше всего на свете хотелось делиться им.

— Мы пришли не этим путём, — сказал он, следуя за мной через лес. — Надеюсь, ты не просто следуешь за Милтоном.

Милтон снова бросился вперёд, по-видимому, пытаясь обнюхать каждое дерево, которое видел.

— Нужно кое-что сделать.

— Где?

— Здесь живёт одна пожилая дама. Я оставляю ей рыбу.

Он больше ничего не сказал, просто последовал за мной, когда я направился к пещере ведьмы.

— Что за человек станет жить в пещере? — спросил он, когда я положил рыбу на плоский камень у входа.

Я пожал плечами.

— Люди говорят, что она ведьма. Она может творить магию.

— Я не верю в магию, — он пренебрежительно отмахнулся, заглядывая в пещеру. Внутри была только темнота. Милтон принюхался у входа, но, казалось, не хотел заходить внутрь.

— Говорят, она может превращать тыквы в кареты, а мышей — в лошадей.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Это кажется не очень полезным.

На самом деле я никогда особо об этом не задумывался. В чём смысл такого рода магии?

— Я полагаю, она могла бы продавать лошадей.

— Тогда почему бы тебе не оставить её в покое? И почему она живёт в пещере?

— Не знаю, — я старался не раздражаться. В конце концов, он был принцем, и его вопросы обоснованы, даже если заставляют меня чувствовать себя глупо.

— Ты когда-нибудь видел её?

— Нет.

— С чего ты вообще взял, что она существует?

— Рыба, которую я оставляю, всегда исчезает.

— Ты, наверное, делаешь какого-нибудь медведя жирным и счастливым.

Я пожал плечами, чувствуя себя глупо. Дейдре научила меня всегда оставлять подношение для ведьмы. Это казалось достаточно безобидным, но теперь я сожалел, что позволил ему увидеть, как я это делаю.

— Я расстроил тебя, — сказал он.

— Нет, — хотя я не уверен, что это правда.

Он задумчиво посмотрел на меня с минуту, затем вытащил что-то из кармана и положил поверх рыбы. Это была небольшая фигурка — та самая, над которой он работал, пока я рыбачил. Собака — грубая и неизящная, — но в ней явно угадывался Милтон.

— Может быть, медведю понравятся безделушки.

На самом деле это было не для ведьмы. Это было для меня. Это было предложение мира, и я принял его с улыбкой.

Он продолжал следовать за мной, когда мы оставили пещеру ведьмы позади, в конце концов добравшись до поляны, где впервые встретились. Я повернулся к нему лицом, чувствуя себя неловко. Он был высок и величествен, и я удивлялся, как мог смотреть на него и не заметить его благородства. Даже с Милтоном, тяжело дышащим у ног, он практически излучал силу.

— Я чувствую, что должен поклониться или что-то в этом роде.

Он закатил глаза.

— Пожалуйста, не надо.

Но не просто же попрощаться и уйти? Это казалось совершенно неправильным. Вместо этого я протянул ему руку.

— Для меня было очень большой честью встретиться с вами.

Он улыбнулся мне, тоже протягивая руку. Его пальцы сильные и тёплые.

— И для меня это честь. Спасибо тебе за то, что научил меня ловить рыбу.

— Не за что, сир, — его брови нахмурились, улыбка превратилась в свирепый оскал, и я быстро поправился: — Ксавье.

Я хотел остаться подольше. Мне нужен был предлог, чтобы снова прикоснуться к нему. Хотелось, чтобы этот славный, волшебный день длился вечно. Но у меня не было возможности остановить время.

Я неохотно повернулся, чтобы уйти. И как раз был уже на полпути через поляну, когда он окликнул.

— Ты придешь завтра снова?

Я резко развернулся к нему.

— Я не уверен, что смогу.

— Ты же знаешь, я принц, — сказал он. — Я мог бы приказать тебе прийти.

Интересно, он говорит серьёзно или поддразнивает?