— Так император поедет уговаривать королеву не маяться дурью и послать этих вымесов к чертям собачьим?

— Император не поедет, — грустно вздыхает Владимир, по-моему, очень наигранно. — Потому что еще не полностью отошел от смерти младшего сына. Полномочия по ведению внешней и внутренней политике он передал мне. Конечно, временно.

По довольному блеску в глазах цесаревича я понимаю, что он сам несильно в это верит. Спекся старик, даром, что крутой Воевода.

— Поэтому отныне заботы об Отечестве лежат на моих плечах, — оглашает наследник.

Я сочувственно спрашиваю Владимира:

— Время на «кексики» хоть остается?

Аяно сдерживает улыбку. Цесаревич недовольно морщится:

— В правильном распорядке дня всегда найдется минута на отдых, Перун.

— Понятно, — понимающе киваю. — Донаты выручают. Хоть не из казны, надеюсь, тащите?

Владимир скрежещет зубами, Аяно не удерживается и закрывает рот ладошкой, толкнув меня ягодицей, чтобы не увлекался стебать Его Высочество.

— Возвращаясь к командировке в Версаль, — Владимир изо всех сил пытается не сорваться, побагровел аж, — король Франции Людовик обещает безопасность обеим делегациям. Но, понятно, вымесы могут устроить покушение на самого важного человека в России.

— Низкой самооценкой не страдаете, — замечаю. — Откуда такая важность? Сотый левел в «кексиках» подняли?

— Там всего их пятьдесят! — выходит из себя Владимир и на мою усмешку выдыхает пар из ноздрей, как паровоз. — Короче, мне нужно охрана. «Зори» едут со мной, ты, Перун, в том числе. Вылет через три дня. Свободны!

Я не двигаюсь с места. Чешу подбородок, прикидывая расклад. Мы летим в Париж на переговоры с британцами. Нас представляет мутный цесаревич, который едва от радости не скачет, что его отец не в силах больше сидеть на троне. Ох, неспокойно мне, очень неспокойно. Но сам я ни бе ни ме в политике. Разведут как школьницу на дискотеке, и даже не пойму до последнего. Зато у меня есть верная княгиня.

— Вы включите в делегацию Софию Бородову, — констатирую факт.

При упоминании княгини Аяно ерзает на подлокотнике. Владимир же задумчиво смотрит на меня, потом кивает:

— Почему бы нет. София отличный дипломат. Сдержанный, элегантный, собранный, вежливый. Рост влияния Дома Бесонова отлично это доказывает.

— Вот и ладненько, — встаю с кресла. — До встречи, Ваше Высочество. Много не тратьтесь на лутбоксы с фруктовой начинкой. А то будете как один известный кадр, спустивший госденьги на дачу с домом для уточки. Устроят вам потом на Красной площади митинги с кексами на плакатах.

— Какой кадр? Какая уточка? — не понял Владимир.

Ой, миры перепутал.

— Да никакая.

Уже в коридоре Аяно приближается и тихо говорит:

— Не хочешь сегодня ко мне заглянуть? Угощу тебя оторо.

— Да я тоже рад бы оторваться с тобой, красавица, но сегодня дела, прости.

Японочка вздыхает, и я чмокаю в белую щечку командира «зорь». Просто в утешение.

Возвращаемся на бал, где меня ловит под руку София. Аяно обжигает княгиню взглядом, сама-то японка взять меня за локоть не может, ибо в мундире, а значится, она офицер, а не дама. Скользкая штука этот этикет.

— Закончил свои дела, милый? — соблазнительно качает бюстом София.

— Здесь да, — киваю на прощание японке. Она грустно вздыхает, придется сегодня оторо есть одной. Зато лишний раз задумается, чтобы переехать ко мне. Нечего сидеть одной в своем огромном доме с стариком-дворецким. Не в обиду Моне Кобе.

В машине София прижимается ко мне, а я и не против. Глажу ее по серебристым волосам и шепчу в порозовевшее от моего дыхания ушко:

— Через три дня летим с тобой в Париж, — ее голубые глаза восторженно вспыхивают, но приходится обломать. — На переговоры с британцами. Владимир будет уламывает королеву послать вымесов подальше.

— А-а-а, — уголки губ княгини опускаются, но она пытается скрыть разочарование. — Очень хорошо, сможем изучить их мотивы. Ведь они тоже будут уговаривать цесаревича на что-то.

Сидим близко, в обнимку, поэтому замечаю мешки под глазами Софии. Совсем уже не спит с этим дурацким Домом Бесоновых.

— Мы свернули не туда, — замечает княгиня, рассматривая дорогу в темноте за окном.

— Туда, — мягко говорю, поправляя серебристый бархатный воротничок вокруг ее точеной шеи.

Лицо Софии выражает недоумение, а так как княгиня идеально владеет мимикой, то это чувство она хочет мне продемонстрировать, чтобы я насторожился. Но волноваться нечего, мы едем куда нужно.

— Кажется, я слышу музыку, — спустя минуту прислушивается княгиня и опускает окно. — Скрипка, виолончель, флейта… Целый оркестр!

Теперь заподозрив неладное, она прищуривается, но я, хоть и не обладаю актерскими навыками, отлично умею делать рожу кирпичом.

— Не может быть, — протягиваю скучающе.

Машина останавливается посреди леса.

— Что ж пойдем посмотри, кто играет, — я выхожу и протягиваю княгине руку. Она принимает мою помощь с потаенной улыбкой — уже догадалась, что всё не просто так.