Жандарм бросает на следовательницу полный ненависти взгляд, но крыть ему нечем. Владимир же не давит на Юсупова, значит, цесаревич и допустил это разгильдяйство. Как же жутко чешутся Когти.

— Ваше Высочество, — вдруг говорит один из секретарей в наушнике. — Царевич Георгий сейчас выступает по телевидению.

Нахмурившись, император распоряжается включить плазму на стене, которую я и не заметил. На сорок три дюйма растягивается лыбящаяся рожа Гоши. Снова психопат в синей короне.

— Эх, Перун, скучно с тобой, хи-хи, — ржет психопат. — Я пытаюсь тебя уму-разуму научить, а ты, в благодарность, строишь козни с моим братцем. Почему ты предпочел его мне? Я же симпатичнее, хи-хи! — он резко мрачнеет. — Не хочешь делать правильный выбор, заставлю тебя сражаться за него. Эй, Вова, хи-хи! Либо убьете Перуна, либо умрешь ты. Я не шучу, время у вас до четырех часов… — веселый псих тянется рукой, видимо, к выключателю камеры и резко останавливает ее. — Ой, чуть не забыл про твою мотивацию, Перун, хи-хи. Не грохнешь цесаревича до четырех своими руками, умрет твоя сестренка, — он щелкает пальцами. — А еще твой папа тоже умрет, хи-хи. Какая жалость, что они находятся в разных местах и за два часа тебе обоих ни за что не успеть спасти. Так что лучше не мучайся — грохни моего братца, спаси свою семью. Коры-ы-ысть, Перун, хи-хи. Миром правит корысть. Как и нашими с твоим сердцами.

Морда психопата гаснет, я оборачиваюсь к Аяно:

— Езжайте к моему отцу, сам полечу к Лене.

— Поняла, — кивает Аяно.

Мы с японкой быстро идем к выходу из бункера, я прохожу мимо сжавшегося Владимира, даже не смотрю на него, когда в спину бьет окрик императора:

— Тебя не отпускали, князь.

Оборачиваюсь и смотрю в серые глаза Михаила. Он накалил меридианы и готов уже ударить, как и генералы возле. Все, кроме Соловьевой и Владимира. Император по рангу явно где-то возле Воеводы, если не выше, а выше только Абсолют. Что точно: он один из сильнейших жива-юзеров, а это дает ему уверенность, что со мной он совладает.

— Вы выпустили из рук воспитание сына, — произношу, не отпуская взглядом лицо Михаила. — Каждый ошибается и может запутаться, только вот сейчас ошибка станет роковой. Оцените верно выбор, что вы хотите сделать. «Верно» значит: с позиции правды, которой учит нас Сварог.

После этих слов, не дожидаясь ответа, я отворачиваюсь и ухожу. Аяно следует за мной.

На пути к лестнице созваниваюсь с мамой и быстро узнаю, где отец с сестрой.

— Лена в поселковой школе, — сообщаю японке, держащейся рядом. — Отец на рыбалке с друзьями. Примерные координаты берега, где он любит вставать на стоянку, скинул тебе на телефон.

— Это далеко, — поджав губы, Аяно смотрит в экран. — Еще и берег пока прочешем. Скорее всего, мы не успеем.

— Знаю, — стискиваю зубы, не останавливаясь.

Зато останавливается Аяно, она оглядывается на распахнутую дверь бункера. Там, где остался Владимир.

— Перун, мы можем…

— Не можем, Аяно, — не оборачиваясь, говорю. — Мы не можем потерять правду и стать слабыми. Сделай, пожалуйста, всё, чтобы спасти моего отца.

И японка, вздрогнув, догоняет меня:

— Сделаю.

— Отец, он не сможет, — рычит Владимир. — Гоше не достать меня.

— А Перуну? — спрашивает задумчиво Михаил. — Не думаешь, что он сейчас отступил, чтобы напасть на тебя из выгодной ему позиции?

Владимир не отвечает, лишь проводит рукой по вспотевшему лицу.

— Нет. Он бы напал сразу, — делает цесаревич вывод после нескольких секунд размышлений.

— Я не могу так рисковать жизнью своего наследника, — Михаил смотрит на Юсупова и Эльса. — Генерал, герцог, немедленно возьмите князя Бесонова под стражу. А будет сопротивляться… — он делает паузу. — уничтожьте на месте.

— Поручик Перун! — трубно гаркает жандармский ротмистр зычным басистым голосом. — Именем государя тебе приказано сдаться до проведения расследования.

Я слышу пронзительный крик Аяно, перекрывший оглушительные выкрики команд Дворцовой полиции:

— Команда — боевая готовность номер два!

«Красные зори», держа наготове техники, окружают меня, обмениваясь свирепыми взглядами с кремлевской полицией. С горящим взором Бестия выхватывает из воздуха фаербол и айсбол, жар и стужа одновременно веют от разозленной девушки. Али раскрывает когтистые руки, прикрывая меня от возможного обстрела собственным телом. С другой стороны Кот встает чуть ли не вплотную, чтобы любая, направленная на нас, атака сменила вектор в обратную сторону. Салад делает шаг вперед, опускается на колено, доставая пистолет и нацеливаясь на полицейских. Аяно обнажает катану, с одновременным разворотом назад, через правое плечо.

Двор Кремля заполняется батальонами Дворцовой полиции. Теснится между Сенатским дворцом и крепостной стеной строй Кавалерийского эскорта, возле Тайницкой башни две роты гренадеров наполняют меридианы живой. Мелькают снайперы на крышах окружающих зданий и дворцов. Замечаю полицейский спецназ, выдвигающийся вперед.

Генералы, что были в бункере, вышли на поверхность через другой выход и теперь стоят на противоположном конце мощеного двора, наблюдая. Нет только императора и цесаревича, главных виновников торжества. Ну еще князя Николая, брата императора, не видно.