Моя рука соскальзывает ей на талию. Приподнимаю девушку и легко отрываю от пола. Сделав два оборота, опускаю ее и прижимаю к себе почти вплотную.

Музыка резко стихает. Отпускаю прелестную партнершу, целую руку, благодаря за танец.

— Насчет твоих слов… В первую очередь, я мужчина, графиня, — прищуриваю взгляд. — Поэтому будь осторожна с похвалами, могу и завестись. Тогда танцами не отделаешься.

Я отпускаю Марию и шагаю в коридор. За спиной слышу тихое-тихое:

— А может, я на это и надеюсь.

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Однажды в далекой-далекой галактике звезда смерти натолкнулась на Перуна… вот поэтому инопланетяне с нами до сих пор не разговаривают (Автор Виталий Бубненков)

Едва возвращаюсь в банкетный зал, как меня ловит Аяно.

— Вот ты где! А я тебя везде ищу, Перун! Цесаревич хочет обсудить планы по британцам. Где пропадал? — японка подозрительно смотрит на следующую за мной Марию, с ярким румянцем на щеках и выбившимися из прически светлыми прядями.

— В туалете, — честно вру.

Дмитрий уже подскочил к сестре, что-то рассерженно ей выговаривая. В процессе монолога блондин бросает на меня колкие взгляды. Мария лишь отмахивается от графа и уходит прочь.

— Даже не хочу спрашивать, чем там занимался, — качает головой Аяно, тоже заметив сцену, устроенную блондинчиками. — И с кем.

Сама японка, как всегда, в черном мундире и начищенных до блеска хромовых сапогах. Объемная черная коса покачивается за спиной.

Оглядываю стройную фигуру девушки, представляя ее грудь в обтягивающем корсаже и затянутую шнуровками, до «осиной» толщины, талию.

— Ч-чего вылупился? — нервничает Аяно. — Цесаревич ждет.

— На следующий бал придешь в платье, — произношу не требующим возражения голосом.

— Зачем? — не понимает она.

— Будем танцевать, — подмигиваю.

Теперь щечки розовеют у командира «зорь». Она бросает взгляд на нарядных барышень в сторонке, словно представляя себя в таком же платье. Ее темные глаза даже загораются от нахлынувших чувств, выдавая потаенные девичьи мечты, но Аяно прикусывает нижнюю губу и сбрасывает наваждение.

— Хватит шутить.

— Я серьезно, — смахиваю пылинку с золотых пуговиц ее кафтана. — Надо развивать наши отношения во всех направлениях.

Я бы и сейчас затащил японку на паркет, пускай она и в мундире, но не хочу палиться перед Софией. Сегодня у меня для княгини заготовлен сюрприз. Танцульки с Марией нужны были лишь чтобы удостовериться, что всё получится, а также я хотел испробовать движения на живой девушке.

Аяно сглатывает слюну.

— Пойдем уже, — переводит тему, переминаясь с ноги на ногу.

Мы двигаемся между столами закусок к противоположному входу. По дороге замечаю Бестию и Ясну. Обе девушки щеголяют в платьях, расшитых узорами из серебряных нитей. Хотя бы эти солдатки сменили мундиры на женскую одежду. Аяно тоже это заметила, нахмурившись.

Бестия радостно машет мне, а вот за ее спиной, к Ясне, подкатил какой-то хмырь, из-за которого она стала сама не своя. Лицо побледнело, глаза расширились. Руку спецназовка прижала к груди, словно боясь, что сердце сейчас выскочит из ребер.

Я встаю на месте и разворачиваюсь. Мне совсем не понравились перемены в моем солдате.

— Перун? — оборачивается Аяно с непонимающим видом.

Поднимаю указательный палец, останавливая дальнейшие реплики японки, и прислушиваюсь.

— Что ты здесь делаешь? — выпаливает Ясна, растерянно отступая.

Да она в ужасе! Едва не присвистываю. Мне казалось, что рыжую спецназовку невозможно испугать. Она сжигала тучи демонов, не страшилась рот моджахедов, а тут какой-то Кмет с натяжкой.

— Как что? — удивляется хмырь. — Я — глава одного из значимых родов Дома Лобовых. А это вечер влиятельных аристократов, так почему мне здесь не быть. Странно, что забыла здесь ты, Алиса Салтыкова, дочь разоренного мелкопоместного рода. В Кремль на торжества нынче пускают бедняков?

До Бестии доходит, что я смотрю вовсе не на нее и, обернувшись, девушка замечает испуганную подругу. Разговора с хмырем она не слышала.

— Ясна, что с тобой?

— Это из-за тебя мы разорились! — выдыхает рыжая девушка, не обращая внимания на Бестию. — Ты обманул меня, ты довел отца до нервной болезни.