— Урася! — громыхает мутант по ступеням вниз.

Климат в Париже, правда, жарче и приятнее. Разгар осени, а сады Версаля до сих пор застилают зеленые листья и яркие бутоны цветов.

Вообще, долетели нормально. Устроившись в кресле у иллюминатора, София всё поглядывала на бриллиантовое колечко. И не только она — Аяно с Бестией тоже не могли не заметить украшение на ее пальчике. Но от вопросов воздержались, хотя глаза округлили и даже попыхивали от зависти.

«Зорек» я пока обошел самым ценным подарком, который может сделать мужчина, — предложением руки и сердца. Не в тех мы еще отношениях. Особенно с Ясной. Но поляницам вручил футляры с кольцами сразу после Софии. Девчонки радовались, визжали, заливались счастливым смехом и лили слезы. Вроде бы нет больше не похожих друг на друга девушек, чем мои избранницы, но в тот миг их накрыла буря одинаковых эмоций. Вот так обручение наконец состоялось. Само бракосочетание, конечно, откладывается до моего совершеннолетия.

По прилету в Париж делегацию Владимира доставили в Версаль. Британцы еще не прибыли, они на следующий день только собирались отправиться через Ла-Манш. Поэтому встретились только с французской стороной. Сам король Людовик нас принимал. Была в том церемониальном зале и его фаворитка, Луиза Грассини, шикарная загорелая блондинка с четвёртым размером груди.

Похоже, монарх лягушатников был в курсе, что император Михаил сдулся и отошел от дел, потому что обращался к нашему Вовке, как к равному. Даже по-приятельски. А тот принял это, как должное.

Цесаревич, помимо своих переговорщиков, в числе которых числилась София, представил французскому коллеге меня с Аяно. Японку — как начальника своей охраны, а меня — как личного телохранителя. Французов, конечно, впечатлил мой возраст. Мадмуазель Луиза заинтересованно посмотрела на мою юную милую мордашку, но сильного удивления мимикой лица не выразила. Я уже знал из телефонного разговора с Сербиной, что королевская фаворитка — ангел. А также услышал много лестных эпитетов про нее.

— Не вздумай спать с этой стервой! — рычала в трубку пернатая. — Она — куртизанка, проститутка, драная кошка! Обещай мне!

Обещать ничего не стал, не имеет права Сербина от меня требовать подобного. Конечно, я не собираюсь спать с чей-то любовницей. Против моих правил, чужого не надо. Да и будто бы больше не с кем.

В гостиную заходит София в дневном закрытом платье,

без укороченных рукавов и вырезов:

— Перун, первые переговоры с британцами назначены ровно в три.

— Хорошо, — как раз после обеда. — Вечерком, может, прогуляемся по местному парку, моя невеста?

— Если получится, — улыбается княгиня и, подойдя ближе, кладет голову мне на плечо. — Нам еще с цесаревичем предстоит обработать результаты переговоров, чтобы подготовиться к следующему раунду.

Глажу свою будущую жену по скрученным в объемную косу волосам.

— Уверен, у вас получится. А если нет — всегда можем нарубить вымесов в капусту.

София смеется:

— Ты-то можешь. Это точно.

— Ну а то! Только свистни — всех порву!

На королевский двор наша делегация прибывает заранее. Британцы, кстати, тоже. С их стороны пришли сами канцлер и королева Элизабет. Синеволосая девушка, около тридцати лет, вежливым кивком удостаивает только Владимира.

— Ваше Императорское Высочество.

— Ваше Королевское Величество, — не остается наш любитель «кексиков» в долгу. Оба говорят на международном русском.

Встреча происходит в зале для собраний, с позолоченной лепниной на потолках и бронзовыми единорогами в углу. Я, как телохранитель, стою сразу позади своего подопечного. Оглядываю британцев «глазами Жамбы». Делегаты почти все вымесы, кроме королевы и трех старичков в сюртуках. Канцлер Белиш, лысый мужик с усами Боярского, тоже носитель Дара Хаоса.

Королева быстро скользит взглядом по моему лицу, недовольно хмурит тонкие брови:

— Владимир, вы берете ребенка на столь важные переговоры?

— Мне, вообще-то, почти семнадцать, — буркаю я.

— Тише, Перун, — шикает на меня Аяно. Охраны Владимир взял на переговоры немного: я, да японка с Бестией и Котом. Целая рота была бы признаком недоверия французской службе безопасности.

— Это ты! — вскрикивает один из британских лордов в черном костюме. Серые глаза горят яростью. — Это ты убил моего сына!

Я успеваю узнать герцога Мирела, отца плененной Шартер и ее почившего братца, а потом его морщинистое лицо превращается в морду взбешенного медведя. Британец призвал Дар Хаоса. Королева в ужасе оглядывается на своего подданного. Из ее пухлых губок вырывается сдавленный вскрик. Французские Кметы напрягаются.

— Говард, Господом тебя прошу! Успокойся! — кричит канцлер Белиш.

Огромный бурый медведь в костюме-тройке издает яростный рев.

Оттолкнув цесаревича себе за спину, я выпускаю Когти. Уже делаю шаг, чтобы вскрыть мишку, но меня останавливает София:

— Перун, не нападай первым! — предостерегает княгиня. Ну да, мы же на переговорах. Получится, что мы же их и сорвем. Может, Мирел для того и обратился. Хотя больше похоже, что ему напрочь крышу снесло.

Между тем, охранники вымесов обращаются в демоноподобных монстров и выталкивают мишку-герцога в коридор. Парочка чудовищ остаются подле королевы. Из-за дверей раздается громоподобный рев и звуки борьбы. Даже со своими дерется, как же бриташку переклинило.