Вместе со мной в воду спускаются и «зори». Бестия держится в стороне от всех, поглядывая, как ко мне подплывает Кали.

— Бес, — шепчет Леди Волчица, опустив смущенный взгляд. — Я тут вспомнила, что не умею плавать. Не поучишь? Только где нас не увидят — я стесняюсь.

— Да, — я поворачиваюсь к змееголовой княжне. — Ал, потусите с Бестией.

— Хорошо, — Алла кивает.

— Перун, ты совсем?! — вскидывает испуганные глаза спецназовка, вокруг которой образовалась мертвая зона. Другие «зори», понятно, не рисковали к ней приближаться. Еще течением случайно толкнет на нее — и поминай как звали.

— Бестия, всё нормально, — отмахиваюсь. — Мои девушки могут тебя касаться, как я.

— Прямо как ты? — выпучивает девушка глаза.

— Ну почти, — подмигиваю ей. — Кое-где женщин должны касаться только мужские руки.

— Извращенец, — бурчит Бестия, но довольная: к ней с мячиком подплывают Алла и Вика.

Мы с Кали огибаем по дну береговой откос. Когда гранитная скала закрывает лагерь, поворачиваюсь к девушке:

— Ложись на спину, начнем с движений ног.

Кали вдруг сама, по-собачьи подплывает близко-близко:

— Иногда ты такой грозный, — улыбается девушка, обнимая меня. — А иногда такой наивный.

Дрожащими пальцами она нащупывает застежку на ремешке маски. Щелк. Пластина отодвигается на ухо, освобождая мое лицо, подставляя черную кожу жаркому солнцу и поцелую Кали. Девушка, краснея, чмокает легонько меня в губы.

— Тебе нравится мой купальник? — немного смутившись, она берет мою руку и кладет себе на грудь.

— Очень.

Неожиданно она приспускает лифчик ниже, и в моей руке оказывается голый упругий шарик.

— А без купальника нравится? — подается Кали вплотную и целует мою шею. Прижимается губами к зудящему золоту татуировки.

Я нащупываю сосок и сжимаю его. Сладкий стон девушки не заставляет себя ждать.

— Ты снимешь костюм? — с придыханием просит девушка, обнимая меня руками. — Мы можем прямо здесь.

— Не можем, — качаю головой. — Подождем, пока ко мне не вернется человеческий облик. Не хочу, чтобы твой первый раз был с демоном.

— Ты не демон! Какой ты демон! — горячо восклицает Кали, осыпая мои щеки поцелуями. — Зачем ты так?

— Все равно аура у меня демонская. Я могу не сдержать ее, когда буду наслаждаться тобой. И тогда твой первый раз омрачится страхом ко мне.

Вчера с Белоснежкой у меня, кстати, чуть не случилось так. Но успел погасить основной всплеск ауры, а ее остатки княжну даже еще больше раззадорили. Во всяком случае, глотательные рефлексы у нее улучшились.

Кали долго смотрит в мои разгоряченные возбуждением черные глаза, а потом говорит:

— А иногда ты очень милый.

Девушка поправляет лифчик, обратно запаковывая свои упругие грудки. Прежде чем спрятать лицо, я притягиваю Кали к себе и впиваюсь ей в шею, как Дракула. Девушка снова стонет от жаркого поцелуя.

— Хватит меня мучить, — толкает она кулачком в мою грудь. — Мне и так непросто.

— Кому сейчас просто? — фыркаю я. — Но придется потерпеть.

— Да терплю, из-за всех сил терплю. Но вот когда седая устраивает бананомарафон, сложнее вдвойне!

— Я ей запрещу.

— Не надо, — мотает Кали головой. — Не хочу, чтобы еще и ты мучался!

Мы возвращаемся в лагерь. «Зори» и поляницы тем временем разыгрались в пляжный волейбол. Бестию отдали в команду моим девушкам — те могли спокойно принимать от нее пасы, не боясь случайно коснуться. Разгоряченная спецназовка поворачивается ко мне, на лице румянец, в глазах азарт и счастье. Я отвечаю веселым взглядом. Несложно догадаться, что раньше командные игры для нее были под запретом.

Солнце заходит, сверкая на мокрых попках девушек. Их груди подпрыгивают, а стройные ноги напрягаются. Но вскоре темнота прерывает игру, и мы усаживаемся вокруг костра. Снова пьем самогон, едим мясо, «зори» рассказывают смешные истории из армейской жизни. Почти в каждой чем-то отличился майор Али.

— Нам с Крокодилом нужно было спустить в ущелье короба со снарядами для РПГ-26, - говорит Слепой Кот. — К гранатометчикам на позиции — чтобы обстрелять врага через сопку. Так Али брякнул: «Аднака, зачам крук делать? Граниты же в сапке нужна!». Не успел я глазом моргнуть, — на этом моменте истории слепца все смеются, — как крокодил сам хватает снаряды и без всякой гранатометной «палки» забрасывает их через сопку. Враг подрывается, мы возвращаемся домой.

Громкий смех сотрясает долину. Разговоры продолжаются до десяти вечера, потом как-то незаметно все разбредаются спать на лежанки. Только японка остается до последнего, ее взгляд устремлен в черноту за берегом.

Аяно просыпается на покрывале у потухшего костра. «Зори» ушли, а над головой бесконечное звездное небо. Оно настолько глубокое, что японка чувствует себя одинокой.

— Зачем ты хотела снять с меня маску? — вдруг раздается сверху, словно из самой звездной пропасти.