Я хватаю ее за плечи, и она замирает. Глаза ее округляются — мне хватает света, чтобы увидеть масляный блеск возбуждения. Драный Яка, когда же ты выветришься?

— Я потерял их, командир, — серьезным тоном говорю. — Больше не чувствую демонов. Что расположено поблизости?

Давай, детка, выручай. Ты же должна знать, ты предупредительная и умная. Поди изучила схему лагеря вдоль и поперек.

— В конце поселка поместье царевича Георгия, — задумывается Аяно. — Еще, начальник штаба здесь где-то.

— Мимо, — качаю головой. — Начальника точно охраняют «вишенки» — там и без нас засекут врага.

— Тогда к Гоше? — предполагает командир.

Молчу. Если царевич помрет, то и пускай как бы. После его подстав не собираюсь спасать гада. Но кажется мне, что судьба не даст такого подарка. Он ведь католик, как и итальянцы, призыватели демонов.

— Что это за деревья? — подхожу ближе к стволу и разглядываю свисающий оранжевый плод. — Апельсин! Бинго! Аяно, где квартирует Вэй Фэнхэ? Он должен быть рядом с апельсиновой рощей.

— Китаец? Направо вроде, но точно не знаю.

Срываюсь в галоп, Аяно не отстает, на бегу спрашивает:

— На кой кандагарцам китаец?

— Если в сердце лагеря русской армии вдруг грохнут представителя Китайского императора — его одного и больше никого, — начнутся проблемы. Пекин может заподозрить нас в нарушении сотрудничества. Решит, что мы не хотим с ними работать вместе. А когда попросим помощи, пошлют нас в Гималаи.

— Зачем нам просить помощи у узкоглазых? — щурит глаза Аяно.

— Кто знает? Жизнь долгая.

Добегаем до домиков, выстроенных у дороги. Я заглядываю за заборы.

— Честно, Перун, не знаю, где он, — расстраивается японка. — О китаезах думала в последнюю очередь.

За прозрачным палисадом угадываются очертания маленького бассейна в форме полукруга. Или лунного серпа.

— Он там, — одним махом перепрыгиваю двухметровый забор. Аяно решает проблему передвижения проще — свистит вынимаемый меч. Почти сразу бахает взрыв. Закрытые ворота выносит ударной волной, и японка проскакивает сквозь образовавшуюся горящую арку.

Взбираемся на террасу на склоне холма. Двери распахнуты, изнутри слышатся хлюпающие шаги. Будто перепончатые лапы прилипают к мрамору полу. Тварей уже чувствую. Но не вижу.

— Эй, невидимки! — я вступаю в холл, одновременно призывая Когти. — Соскучились по жару ада?

Молнии разрываю черноту коридора. Со змеиным шипением на плиты падают демоны, опутанные горящей синевой. Пелена невидимости сгорает. Присматриваюсь к ощеренным жабьим мордам. Хромотогуны. Слабенькие демоны, на пару взмахов. Но как шпионы и диверсанты идеальны.

— Какие мерзкие, — дергает губой Аяно, выступая из-за моей спины. Она опускает клинок, и отсеченная голова демона, лежавшего у порога, катится в глубину дома. Я ухмыляюсь и тороплюсь к жабе в углу. Не собираюсь оставлять всё удовольствие японке.

За пару минут мы расправляемся с гурьбой лягушек. Я прислушиваюсь к гудящему в голове фракталу.

— Больше никого не чувствую, — напрягаю слух. Сквозь закрытые коврами стены доносится женский плач. — Но слышу. Давай наверх, командир.

— «Командир» звучит как издевка, — вздыхает японка. — Командуешь-то ты.

— Здесь полно шикарных диванов, — кидаю ей на ходу. — На которых я с радостью дам тебе покомандовать.

— Забываешься, поручик, — девушка отворачивает в сторону пунцовое лицо.

— Вам не угодишь, командир.

Из комнаты впереди раздается:

— Силь ву плэ, пожалуйста! — женский крик. — Я не куртизанка! Я порядочная!

Звучный хлопок, затем сочный хряп.

— Говорят, француженки делают отличный минет, — еле слышно отдается от стен голос Вэя. — Сделаешь — пожалею твои французские булки.

Пинком выламываю двухстворчатую дверь в кабинет. Картина предстает премерзкая. Через подлокотник дивана, задом кверху, перекинута блондинка — та журналистка-француженка. Платье разорвано, трусики спущены до колен, голая попа дрожит. Из голубых глаз льются слезы, на худой щеке распухает багровый синяк. Удался эксклюзив, нечего сказать.

— Я не умею минет! — кричит девушка, надрываясь. — Мне никогда не нравилось!

А над ней, спустив уставные брюки, стоит Вэй. Китаец оборачивается на треск дерева.