— Так, Кот. ик…Я не поняла, — негодует командир. — Куда ты смотришь? Ик… На мясо смотри, слепошара.

— Вот именно! Я вообще-то слепой! — не выдерживает Кот. — Я не вижу, готово мясо или нет! Только векторы огня! И я веган! Сами готовьте этого демона, живодеры!

— Тогда уже демонодеры, — поправляет Бестия, глянув на меня с ухмылкой. Киваю в ответ, мол, оценил шутку, и девушка довольно прикрывает глаза веками. Как мало ей надо, оказывается.

— Котя, у тебь ляпы лавкие, аднака, — заявляет Али, не отрывая багровых глаз от румянящейся телятины, — Кашачьи веть! А подсипь уголька.

Решаю глянуть, чего они там наворотили. Может, правда, тавр-гриль поможет отвлечься?

— Ясна, попу подвинь. Хочу глянуть, — говорю рыжей, заслоняющей вертел.

Она, хмыкнув, с недовольной миной убирает из моего обзора купальные шортики.

Бросаю быстрый взгляд на мясо.

— Да готов уже шашлык, — авторитетно заявляю, все-таки в Страшном мире не одного панцирного быка слопал. — Убирайте на подносы. А командиру больше не наливайте.

— Так, я не поняла, — смотрит на меня косыми глазами Аяно. — Пернучик, ты чего раскомандовался? Я русская! Мне бутылка водяры — хоть бы хны. Ни в одном глазу, вишь.

«Зори» и поляницы недоуменно переглядываются.

— Чего говорит командир? — Вендиго чешет мохнатый лоб. Салад пожимает плечами.

— Аяно, солнышко, — говорю я нежно по-японски. — Ты сейчас заявляла, что русская, на диалекте Киото.

Лицо японки вспыхивает.

— Ах, ты!

Качая бедрами, Аяно подходит ко мне вплотную. Только координация у нее сейчас ни к черту. Девушка вдруг падает на меня, ловлю ее за плечи у самой земли. Но, немного опаздываю — японка впечатывается лицом в мой пах. Ворс полотенца сминается. Обтянутая нейлоном гидрокостюма возвышенность Эразина упирается девушке в открытый рот. Она инстинктивно смыкает губы, и в непонятках водит языком.

— Муфф? — Затуманенные глаза Аяно вдруг проясняются. На миг мы застываем в пикантной позе — я и японка между моих ног с выпяченной вверх попой.

— А-а-а! — отскакивает она назад и падает ягодицами на скалистый берег. — Тьфу! Голова закружилась просто! Ничего не было! Не было! Ясно?

— Да, Мононоке? — рыжая подхватывается.

— Да не тебе это! Всем! Ясно, что этого не было?

Вот и протрезвела наш командир, хе.

— Уж постараемся сделать вид, — надменно говорит Белоснежка, качнув «персиковыми» грудями.

Ясна пробует сгладить конфуз предложением:

— Давайте покушаем мяско, пока горячее. — она передает первую тарелку с дымящейся таврятиной Аяно, как командиру. — И выпьем что-нибудь.

— Пить я больше не буду, — рычит насупленная японка, бросив на меня рассерженный взгляд.

Ась? Не догнал. Что за претензионный «зырк»? Такое ощущение, будто это я ее спаивал.

Спецназовцы и поляницы шустро разбирают блюдо, ведь за этим они и приехали в долину в Калай-Влагала. Наесться жареного мяса, искупаться, понежиться на берегу под греющими лучами солнца. Аяно решает сама нарезать всем мясо. Смотря на меня взглядом яростной тигрицы, она ловко орудует мясницким ножом. Даже не опускает глаза на таврятину. Мастерица, действительно. Корочка хрустит под лезвием, из ломтей выступает горячий сок. Несколько капель попадают Аяно на грудь. Брызги стекают по сочным формам девушки. Не существует более приятного зрелища, чем шинкующая мясо женщина, красивая женщина. Все мужики застывают, у Али капает слюна из пасти. Хотя Крокодила явно не японка завела — взгляд багровых глаз следует за покидающими разделочную доску ровными ломтями.

С тарелками рассаживаемся на складных стульях и покрывалах. Только я не беру порцию.

— Как ты будешь есть? — говорит мне Аяно. — Снимай маску.

— Я не буду есть, — пожимаю плечами. — Перед пикником перекусил.

Ответ ей не нравится. Меня осеняет — вот зачем ты гулянку затеяла, восточная красавица. Ну-ну, перебьешься.

— А пить?

— И пить не буду.

Аяно чуть не топает ногой от злости. Ну-ка, что еще придумаешь, командир?

— Давай сыграем, Перун, — выдает японка, наливая стопку самогона. — Мне скучно просто пить. Игра называется «Правда или выпивка». Я задам тебе вопрос. Если ответишь правду, я выпиваю стопку. Если не ответишь, то сам пьешь. Затем ты задаёшь вопрос мне.

— А это мысль, — подхватывает Ясна. — Может, все разобьемся на пары и сыграем. Бестия, давай ко мне.

Я ухмыляюсь под маской. Этого Аяно, конечно, не видит, но мои смеющиеся глаза ее острый взгляд не упускает.

— Чего лыбишься, Перун?

— Ты же больше не хотела пить?

— Всё меняется, — она усаживается на покрывало напротив меня, скрестив ноги. — Я первая спрашиваю. Итак, где ты родился?

— Москва, конкретный роддом не знаю. Спроси у моей мамы если интересно, — отвечаю спокойно.

Аяно берет стопку и выпивает байду махом. Ее раскосые глаза сразу соловеют.

— Мой вопрос, — я недолго думаю, что спросить. Жалеть эту разведчицу не собираюсь. — Ты русская или японка?

Слышу громкие вздохи за спиной.

— Али, рой могилу, — бормочет Салад. — Сейчас «зори» потеряют одного.

— Тебя что ли? — неприязненно спрашивает Кали.

— Я? А я причем?

— Смелый уж очень, за спиной Перуна звенеть. Думаешь, он не слышит? Так я передам.

— Кхм, кхм…да ты не так поняла, девочка. Ерунду сказал. Забей лучше.