— Пыгнул свысака, аднака, — присвистнул Али, оглядывая мою железную тушу. — Перуну стал большай. Тоже хачу!

Аяно, впившись взглядом в мой рог, брякнула:

— Очень большой, да…то есть биггу…ой, то есть большой, — залепетала как школьница. — То есть… про это не было в твоем рапорте!

– Это флагман афганского сезона

Покрасневшая японка вдруг облизнулась. Кажется, эта острая палка на моей башке порядочно ее возбудила. Бестии с Ясной же больше приглянулся мой бронированный зад, размером с башню танка. Плевать, сейчас не до выходок адского изврата. Главное, японка слушается.

В туннелях Аяно снова кусает ее самомнение. Только-только я разбил взвод афганцев, как она подает голос:

— Перун, ты подставляешься под огонь, — пытается вернуть власть японка. — Рассредоточимся и зачистим пещеру за пещерой…

— Нет, за мной, - я громыхаю вглубь туннелей, бросив взгляд багровых глаз на Кота.

Слепец не подводит, приходит на выручку. Может, шея зачесалась?

— Мононоке, Перун прав. Тихого штурма из-за углов не выйдет. Перун слишком сильно грохочет. Единственная возможная сейчас тактика — «танковое наступление».

Аяно смотрит на Кота с выражением: «И ты, Брут!».

— Блин, ладно, — сдается командир, от расстройства рубанув воздух катаной. — Всем рассредоточиться вокруг Перуна. Пусть он танкует. Ясно?

— Слушаю, командир, — подбирается рыжая девушка.

— Да нет, я про то, ясно ли всем? Перун — прущий вперед танк, а мы — мотострелковое прикрытие в тылу и с флангов. Будем обнаруживать «противотанковое орудие».

— А такое вообще здесь возможно? — спрашивает Вендиго, с уважением поглядывая на мою спину, закрывшую чуть ли не весь коридор.

— Ну или бить просочившихся, — невозмутимо отвечает Аяно.

Я прорываюсь в казармы. Здесь для всего отряда раздолье. Афганцев совсем немного, может, полсотни, зато еще десяток белокожих бойцов в красных мундирах выстроился впереди. Видимо, британские инструкторы. Натаскивают моджахедов пользоваться английскими минами и снайперскими винтовками.

— Боже, спаси королеву! — вскрикивает один из инструкторов. — Что это за железный носорог?! Новый вид бронехода?! А этот крокодил?! Ты наш собрат? Английский подданый, одухотворенный Хаосом? Тебя захватили в плен?

— Русскый я! Чистокравнай, аднака, — заявляет Али, обидевшись. — У меня прописка московскай. Паспарт показать?

— Они не патрульные, дубина, — рычит Ясна, направляя автомат на афганцев в стороне. — А ты уже лет десять не гастарбайтер!

— Ах, — ужасается майор Крокодил. — Мошанникы?

— Странное существо, — обомлевают инструкторы.

Сотрясая топотом пол, кидаюсь сразу на британцев. Те бесстрашным строем шагают мне навстречу, на ходу обращаясь в криворожих тварей. Рвется одежда на раздувшихся бицепсах, сквозь носки сапог продираются загнутые когти. Вымесы! Гребаные похитители женщин, щас я вам устрою!

С грохотом вбиваюсь в шеренгу тварей. Один многоногий спрут валится под бронебойный сапог, ударом ноги разбиваю его скользкую голову о каменный пол.

Прочих раскидываю, как кегли. Сразу вскочивший человек-акула схватывается с Али. Мутант вгрызается в чешую и отрывает от твари приличный кусок плеча. Акула визжит, крокодил в недоумении.

— Пфф, Яфна, его мовно куфать? — с полным ртом рыбины обращается он к стреляющей рыжей. — Он же не челофека?

— Это не доказано, — рявкает тетя Ясна. — Выплюнь!

Крокодил слушается и тут же оттяпывает от акулы новый кусман. Видимо, исходя из логики: «Не съем, так понадкусываю».

Остальные «зори» занимаются нахлынувшими басмачами. Взрывы, визги, треск камня. Я не даю вымесам далеко уползти. Пинками забиваю британцев в угол. Заставляю рычаще-мычще-чавкающую толпу аристократов подняться, опираясь о стенку лапами, копытами, тентаклями. Бью под дых каждого, пытающегося драпануть, монстры тут же соскальзывают по стенке. Снова дергаю за шиворот вверх. Рук не хватает. Поэтому образовываются мильфиновые щупальца — подсобить. Против совместной силы сэра Рино, Шарика и Т-1000 у лондонского зоопарка нет шансов.

– Где они?! — дышу я в перекошенную морду горгулье. Не дождавшись ответа, хватаю его за голову и сжимаю кулак. Кочан горгульи взрывается фонтаном мозгов. Череп под железными пальцами вминается внутрь.

Подхожу к следующему британцу. Из моего наплечника вырастает щупальце с широким лезвием палаша на конце.

– Говори, - приставляю палаш к горлу бычьеголового.

— О ком ты вообще? Му-у!

Ах, суки, вы еще издеваетесь?

Чкирк.

Захрипев, бычара с перерезанным горлом падает на пол пещеры. Помычи мне еще! Красная кровь толчками выходит из раны и хлюпает под разноножьем других аристократов.