— О, это далеко не показатель, — усмехнулся и коснулся ее пыльного локона возле уха. — Давай помоем твои волосы? Воды на двоих хватит.

Бестия растерялась. Воспользовался столбняком девушки и наклонил ее над тазиком для грязной воды. Взял ковшик и зачерпнул из второго тазика с речной водой. Полчаса мыл волосы Бестии, втирая в них армейский шампунь с запахом только мыла, без добавок, разбирал аккуратно. Местами пряди сбились в комки — след суровой жизни в пустыне. Пришлось срезать.

Потом уже Бестия заявила, что хочет поухаживать в благодарность. Ее пальцы нежно и ласково распределяли шампунь по моим волосам. Эстетическому наслаждению способствовала майка Бестии — сквозь намокшую ткань просвечивали все прелести девушки. Легкий релакс на час.

Бахает взрыв от выстрела гранатомета. Сотрясаются окружающие скалы. Палят по взводу Имперских мечей неподалеку. Но помочь служилым мы уже не успеваем — входим в подбрюшье холма. Пещеры поглощают «Красных зорь».

С непривычки сначала душно. Из глубин горы будто прет демонский смрад. Коридор спускается вниз и дугой упирается в пасть черноты. Освещения нет совсем. «Зори» достают фонарики. В темноте нас поджидают щуплые демоны с утонченными базальтовыми лицами. С рычанием они пляшут за чертой темноты, как бабуины, не смея шагнуть на свет.

— Красявые, аднака, — удивляется Али и, потянувшись, хватает одного за ногу. Крокодил вздымает демона в воздух. — Белай.

Демон дергается, пытаясь куснуть крокодила за хвост. А мутант, забавляясь, дразнит монстра, качая кончиком перед его клацающими зубами.

— Зранты, — поясняю. — Морды у них, словно человеческие, а так — обезьяны обезьянами.

— Кхе-кхе, — кашляет горилистый Вендиго.

— Мои извинения, — беру у Бестии фонарик и брызгаю светом в демона в темноте. Тот с шипением отскакивает. — В общем, твари боятся света и огня. Пользуйтесь на здоровье.

Двигаемся во мрак — я с Вендиго, Саладом и Али танкуем демонов, держа их подальше от тыла. Остальные брызжут поверх наших голов огненными фейерверками. Поджаренные зранты с воплями мечутся. Несколько минут бодро прорезаем демонскую толпу. Похоже, моджахедов мы больше не встретим. Глубины они уступили другим хозяевам.

Пол под ногами резко становится неровным. Со стен исчезает всякая отделка, фонарики выхватывают из темноты лишь грубый камень, к которому никогда не притрагивалась рука человека.

— Почему на входе поставили таких слабых иномирян? — удивляется Бестия. — У них же есть спруты, есть желтые ящеры. Те покрепче белых будут.

— Заманивают вглубь, — объясняю. — Самое интересное впереди.

Коридор расширяется, и белокожие иногда, да просачиваются к тыльным. Тогда за катану берется Аяно. Ее японская сабля описывает круги, создавая грозный танец. Тело и меч двигаются в безупречной гармонии друг с другом.Отлетают отрубленные конечности. Кровь брызгает на разбитые стены.

Упираемся в просторный зал. Бескрайнее озеро мерцает на дне пещеры, а у самого берега плещется женщина неземной красоты. Под полупрозрачной туникой просвечивают идеальные выпуклости, на белоснежных волосах горит диадема. Голубые глаза прекрасны. Это София.

— Любимый, — призывно тянет княгиня ко мне руки. — Наконец ты пришел! Спаси меня!

С дуру я почти делаю шаг к ней, но тут сбоку раздается:

— Куряца! Аднака, гигантская куряца! — Али задирает глаза на самый потолок. — Жареная гигянтская куряца! Ням-ням!

А справа Вендиго рокочет:

— Милая самочка в рыжей шерстке! Иди ко мне! Не бойся — я не трону твое ожерелье из бананов.

Хочется сделать лицо-ладонь, или, если по-боярски, чело-длань. Но о вкусах не спорят.

— Назад, остолопы! — хватаю за шкирки йети и крокодила и дергаю здоровяков назад. — Это иллюзия! Тварь выпускает споры, и мы их вдохнули.

— Но как же куряца! — в багровых глазах Али стоят слезы, как у ребенка, которому отказали купить обещанную игрушку. — Гигянтская! Вот такой!

Он рукой показывает куда-то вверх. Ничего себе цыпленок. Такого динозавра бояться надо.

— Извини, Кожеголовый, но твоя «куряца» — обман, как Дед Мороз, — у меня самого ёкает сердце от того, как игриво Лжесофия водит язычком по алым губам. — Крепись.

Бестия переводит взгляд с меня на плескающееся в озере нечто.

— Свароже, а так похожи! — спецназовка зажимает ладошкой рот и тараторит. — Я про курицу! Тоже ее вижу!

— Куряца вси любат, — понимающе кивает Али.

Аяно в сердцах взмахивает катаной.