— Куда дальше, сэр? — спрашивает Джонсон, принявший облик тощего рыжего парня. На вид типичный англичанин.

— К порталу в Нижний мир, — вздыхает командир.

Вымесы приуныли. Лучше уж нырнуть в аквариум с пираньями, чем хоть на минуту заскочить к иномирянам. Но, напав на лицей, британцы засветились. Покинуть Россию удастся только через порталы, да и цели по-другому не передать в Афган.

— А где у исламистов порталы, сэр?

— В пещерах, где-то под Сулеймановыми горами, — командир зевает. — Тебе какая разница? Отдадим школьниц тамошним и сразу домой.

— Это да, — Джонсон заглядывается на спящую девушку. Пепельноволосую красотку в топике и шортиках. Настоящая секс-бомба, даром что малолетка. — Сэр, а пока везем, можем их…

— Нет, — сам командир с сожалением посматривает на черноволосую девушку, хрупкую, как хрустальная ваза, и прекрасную, как лунная ночь. — Приказ четкий и ясный. Доставить, не повредив. Их как приманку будут использовать.

— Понятно, сэр.

Вертолеты уносятся сторону леса. Там под видом заброса спрятана тайная база «Блэкаута», до которой пока еще не добрались царские жандармы.

По прилету в Алмак мне на шею кидается полногрудая негритянка в белом халате.

— Сенкью-сенкью, — тараторит высокая африканка, прижимаясь к броне огромными грудями. Кажется, что чувствую их жар прямо сквозь полисплав.

Я смотрю вниз поверх ее спины и утыкаюсь взглядом в огромные шарообразные ягодицы. Даже арбузов таких не бывает! Ох, сейчас сквозь броню кол пробьется.

В стороне стоит Мишель, причесанная, расфуфыренная, как кокетка. И довольная донельзя.

— Фатима, — безмолвно произносят алые губы латинки.

А, понятно. Кажется, ее сестру должны были вылечить.

— Пожалуйста, сударыня Фатима, — за плечи отстраняю африканскую гурию, пока не прыснул себе в броню. Слишком напористо прижалась, хоть бери ее тут на вертолетной площадке. — Одного «спасибо» достаточно.

Но едва делаю два шага прочь от мечты авторов порнокомиксов, как ко мне прижимается новая милашка — изящная японочка. Здесь афродизиаков нет и в помине. Нежно так прильнула, хочется закрыть собой, оберегать…

— Аригато….Спасибо!

Опять бросаю вопросительный взгляд на латинку.

— Морукама, — шепчет заведующая моего трехдневного гарема.

— Моркума-сан, польщен вашей благод…

— Сдрыснула, азиатская проститутка! — по-солдатски резко характеризует японочку Бестия. Уперев ладонь милашке в лицо, спецназовка отталкивает ее от меня. — Здесь тебе ничего не светит. Мужик занят. Вам, швабры, тоже повторить?

Последнее предложение относится к выстроившейся очереди из «медсестричек». Ого, сколько собралось. Взвод чирлидерш. А я и не заметил. Фатима, видимо, затмила красоток своими выпуклостями.

Знаменитости взгляд Бестии не выдержали (да и кто выдержал бы?) и поспешили ретироваться из ее обзора. Мигом площадка опустела. Одна Мишель бочком ко мне подвинулась.

Взгляд Бестия снова наполняется яростью.

— Я не приставать, а по делу, — кидает ей латинка и поворачивается ко мне. Пахнет от актрисы свежо и приятно, на ум приходят дыня и капучино. — Любишь польский балет? Наши полячки вечером выступят в клубе.

— Клубе?

— Да. Так назвали тронный зал, там мы решили с девочками выступать вечерами. Радовать тебя будем после всех этих боев, — она почему-то кивает на Бестию, будто это с ней я дерусь в горах. — Командиры твоей дружины тоже обещали прийти. Мужские разговоры, представление с красивыми женщинами — что еще нужно герою для отдыха?

— А медсестрой поработать ты таки не хочешь? — взбрыкивает Бестия.

В ответ Мишель с улыбкой поднимает руки. У Ясны с Бестий округляются глаза:

— Да ладно!

Я не понял прикола: что девушек поразило? Ну да, постригла ногти. Но они же мешают.

— Днем медсестрой и работаю, — важно кивает Мишель. — Двум обстрелянным патрульным сегодня обезболивающее вколола.

— А не жалко? — спрашивает Ясна. — Не патрульных — ногти? Ты же ими во всех журналах светила. Привыкла ходить когтистой.

— Да чего уж теперь, — важно отмахивается латинка.

Под шумок женских разговоров я сбегаю куда подальше. Балет? Можно, если делать нефиг будет. Но медитации сами не выполнятся. Астральное тело надо восстанавливать, блиндер.

Аяно задумчивым взглядом провожает Перуна. Рука японки тянется к рукояти катаны — там, где должен свисать шелковый темляк, ее боевой орден. Пустота. Злость накатывает на Аяно.

Заносчивый школьник! Это надо же иметь такую наглость — назваться богом войны. А еще — обзавестись треклятым гаремом на военной базе. Мы что, по-твоему, в Афгане в игрульки играем?! Не успел из вертушки спрыгнуть — как сразу давай тискаться с этой черной сисястой горой! Родину так не защищают! Она даже не русская!