А ведь весь этот ужас начался с какой-то десятки моджахедов. Их заметили в глубине ущелья. Четвертая рота отправилась захватить врага. И ловушка захлопнулась. За считанные минуты полегли все связисты. Зону боевых действий накрыли глушилками. Поэтому, что дальше происходило в ущелье, было не ясно. Но русские своих не бросают, ни живых, ни мертвых, и целый батальон втянулся в эту бойню. Капкан оказался на медвежью лапу. Тотчас выросли посты, вооруженные крупнокалиберными пулеметами и гранатаметами. Загудели из-за кряжа минометы. По грунтовке на дне ущелья беспрерывно подступают всё новые и новые роты противника. Откуда тянется эта грунтовка? Судя по бесконечному потоку врагов — из самого Пакистана.

— Ничего, майор, выдюжим, — говорит ротный третьей, прежде чем его сносит огненным вихрем.

Басмачи схватываются с русскими. Ледяные копья и зеленые струи разрезают душный горный воздух. Справа от боевиков в длинных пуштунских нарядах двигаются желтые прямоходящие ящеры. Длинные, словно вараны, твари накидываются стаями, вгрызаясь и раздирая когтями доспехи. Дикие крики разрываемых людей наполняют ущелье и выплескиваются по склонам вверх, к снежным высотам.

«Слишком много, — понимает Лида. — Монстров слишком много. Имперские мечи, пожалуйста, быстрее!»

Связь батальона прервали прицельным огнем по радиостанциям. Снайперы и гранатометчики моджахедов в первую очередь выводили из строя технику, а потом уже людей. Это, вкупе с задействованными глушилками, не позволяет связаться с бронегруппами и вызвать огонь артиллерии. Но связисты смогли по радиорелейной линии дозвониться до батальона Имперских мечей неподалеку. Бронегруппа уже не успеет, но, если элита русской армии посчитает жизни 755-й ОРБ достойными ее внимания, шанс есть.

Обстрелы вдруг прерываются какофонией криков на вражеской стороне. Земля задрожала, посыпались разбитые минами камни. Басмача рядом разрывает на тысячи кусков мяса.

— Кто ваш командир?!

Сквозь строй афганцев к майору прорываются солдаты в полной выкладке комманодос: бежевый камуфляж, жилеты, шлемы, винтовки с лазерным целеуказателем. Впереди машет окровавленной катаной худая японка. Каждый взмах меча приносит взрывы врагам. Забрызганное красными брызгами худое лицо ужаснуло бы даже Морану. Здесь сама подполковник Мононоке! А за ее спинами маячат майоры Вендиго и Салада! Шлему последнего сейчас далеко до зеркального блеска. За ними рассредоточились по каменной террасе батальон грозных Имперских мечей.

— Тикусё…то есть сука! — ругается японка. — Кто здесь, вашу мать, главный?!

— Я! — шагает вперед Лида, пригибаясь под торчащей скалой. — Майор Менская.

Подполковник бросает на нее беглый взгляд.

— Ущелье наводнено тварями, майор. Вы встретили только авангард, — она с презрением оглядывает разбитый батальон. — Подмога придет, но не большая. Сами будем сражаться. Сможете удержать левый фланг?

Лида поворачивается к желто-чешуйчатой волне, прущей из утробы ущелья. Сердце майора и матери на миг дает сбой. Возможно ли удержать море?

— Удержим, — кивает она. — Но вы же вызвали бомбардировщиков?

— Вызвали, только тварей им не достать, — дергает себя за черную косу Мононоке. — Ущелье тянется из горы, повсюду нависают скалы.

— Но…но артиллерия…бронегруппы…

— Пока притащат минометы, мы либо все поляжем, либо совершим чудо, — усмехается японка. — Верите в чудо, майор?

Свист ветряной техники, и густую шкуру на спине Вендиго вспарывает страшная рана. С диким ревом йети-майор прыгает через нагромождения камней — прямо на Кмета-афганца. Рев снежного человека сопровождает удары его когтистых рук. Басмач за секунды превращается в фарш.

— По коням, — командует Мононоке, направляясь в гущу сражения. На нее же надвигаются желтые ящеры.

Два взмаха катаной — и четыре обугленных тела катятся со склона. Не обратив внимания, японка продолжает убийственный променад.

— Жалкие пародии на Али, — сплевывает она рассерженно.

Лида собирается с мыслями. Остаткам ее батальона досталось меньше врагов, но и под ними можно запросто утонуть.

— Роты, огонь! — кричит она всем, ибо командиров рот и их замов почти не осталось. Теперь все равны, все дерутся насмерть.

Каждая минута несет новые потери. Осыпаемая трассирующими снарядами сухая афганская земля уже дымится. Разбили лишь отряды афганских десантников. Но их с лихвой компенсируют иномиряне. Ящеры-монстры прут, не останавливаясь. А за ними подтягиваются и снайперы.

Отступая, люди Лиды и Мононоке оказываются в котле, под прицельным огнем с ближних высот. Ожесточенное сопротивление врагу почти захлебнулось. Сколько бы сотен ящеров ни сожгла японка своей катаной, врагов меньше не становится. Длинные ряды тварей пульсируют, содрогаются, подтягиваясь откуда-то из-за горизонта.