– Поэтому я всегда смеюсь, - сказал Кеша.
– Только поэтому. Только поэтому, брат.

– Прекрасно-прекрасно! – Кожеед засмеялся, захлопал в ладоши, но на него никто уже не обращал внимания. Свечников замер, словно его ударили под дых. По лицу пробежала темная волна. Глаза провалились.

– Кеша… я… - начал Денис и осекся.

Брат кивнул.

– Иногда я думаю, что было бы, если бы мы выбрали наоборот. Наверное, ты смог бы бороться, большой брат. Ты сильный. Но ты был так далеко от меня. Так далеко.

Кеша внезапно выгнулся, затрясся, голова запрокинулась. Кисти рук у него свело и скрючило. Треск, запах озона и горелой кожи. Кожеед подключил ток. Глаза Кеши закатились, на губах выступила пена.

– Кеша! – Денис закричал.
– Нет!

– Надеюсь, я вас не отвлекаю?
– ядовито поинтересовался Кожеед. Отключил клемму. Кеша дернулся и затих. Брат сидел теперь, скрючившись на левый бок. С подбородка свисала нитка слюны. Кеша заморгал и тихо застонал.

– Кеша!
– Денис встал. Снова сел.

– А ну отставили разговоры по душам!
– рявкнул маньяк. Голос его вдруг прыгнул вверх на октаву, сорвался. Денис просто физически почувствовал ярость Кожееда. “Ты бесишься, когда что-то идет не по-твоему. Потому что ты теряешь власть, сука”. Вот твое слабое место.

Кожеед помахал Денису рукой. Заговорил жестко и напористо:

– Ты! Будешь крутить барабан и нажимать на спуск, пока удача не отвернется. Поехали! В этот раз ничьей не будет, мальчики. Так что вопрос только в том, кто успеет умереть первым. Свечников, проследи! Свечников!

Полицейский медленно повернулся. Поднял голову.

– Хватит!
– резко сказал он, вдруг на что-то решившись. Огромный Свечников шагнул к маньяку, поднял пистолет.

Кожеед обернулся. Обиженно поднял брови:

– Свечников, ну ты что?

– Неужели тебе недостаточно?!
– Свечников явно плохо себя чувствовал. Его лицо ходило ходуном, от нервного тика дергалась шея и пистолет в руке дрожал.
– Я-я сделаю все, что ты хочешь, просто отпусти ребят!

Денис внезапно почувствовал невероятную, несбыточную надежду. И от этого его тело словно резко ослабло, превратилось в студень.

Кожеед поднял брови, оглядел полицейского.

– Свечников, Свечников! Как ты себе это представляешь?
– он обвел рукой палату.
– Заметаешь следы убийства, приходишь, как обычно, на работу, а там тебе медаль? И будешь, как ни в чем не бывало, продолжать искать свою жену вокруг старых кладбищ в селе Посохи?

Тишина. Свечников остановился, замер.

– Ты говорил Охотич?

Кожеед засмеялся. Наигранно, как показалось Денису. “Давай, - подумал он, - пусти ему пулю в лоб, на хер”.

– Точно, в Посохах моя первая жертва была… Слушай, ну я же о тебе забочусь. Ты же сопьешься в поисках жены! Помрешь от холода на обочине, никто даже “скорую” не вызовет.

Свечников обвел взглядом трупы, залитый кровью пол. Взгляд его глаз… стал пугающе тяжелым.

– Ты мне врал?
– спросил он тихо.

– Тебе нужно знать только одно — в целом мире у тебя никого нет и не будет, кроме меня!
– Кожеед выставил перед собой открытые ладони.
– И нет, я тебе не соврал, просто оговорился.

– Правда? А если я сейчас просто прострелю тебе голову?

– Давай, - сказал Кожеед. Денис с удивлением понял, что тот опять чувствует себя во главе, победителем.
– Стреляй, Свечников. И все закончится. Только подумай вот о чем. Если ты сейчас остановишься на последнем этапе и не найдешь и не спасешь свою жену, то все эти смерти, - маньяк широк раскинул руки, - Все эти несчастные случайные жертвы будут напрасны. Эти мальчики и девочки умерли тогда ни за что. И это только твоя вина.

Свечников с тоской оглядел место преступления. “Не поддавайся!
– в отчаянии подумал Денис.
– Он же тебя водит, как барана, на поводке!”

– Сделай последний шаг, Свечников. Спаси свою жену! Осталось совсем немного.

Свечников застонал, внутри него, как в сломанном игровом автомате, гулко отвалилось и полетело вниз, сшибая все на своем пути. У него нет пути назад. Он поник.

Кожеед ждал.

– Свечников?
– спросил он.

– Да, - глухо сказал полицейский. Дениса пробило морозом насквозь.