– Все, ты доволен?
– Степыч со злостью посмотрел на Кожееда. Повернулся к девушке: - Оля, прости. Я же не сильно…

И тут Оля сорвалась.

– Ты охренел?!
– закричала она.
– Сначала ты смотришь, как этот мент унижает меня в машине… а теперь… теперь…

Она попыталась вскочить со стула, но Свечников силой усадил ее обратно.

– Оля, остынь!
– сказала Женя.
– Он же только этого и добивается.

Но Оля уже никого не слушала.

– Потом смотрел, как он швыряет меня на пол!

Аня приподнялась на локте и зло рявкнула на Олю:

– Ты можешь заткнуться?!

Кожеед отошел в сторону и с удовольствием смотрел со стороны. Как школьник любуется на огромный лесной пожар, который разжег одной-единственной спичкой. Ха-ха, хи-хи.

– Если им бросить топор, они друг друга сами поубивают, - доверительно сообщил он Свечникову, словно старому приятелю. Тот молча отвернулся.

– Тихо-тихо, - Кожеед замахал руками.
– Иначе я буду вынужден накинуть вам штрафные очки. А! К черту! Считайте, что уже накинул! Повтор раунда!

Молчание.

– Я больше не буду ее бить, - спокойно сказал Степыч.

– А сейчас и не твой ход!
– огрызнулся маньяк.
– Ну что, Оля, сама напросилась! Смотрю, в коллективе тебя не очень-то любят. За парня этого держишься? Красивый, смелый, при бабле, наверняка.

– Он мне просто друг!

– Для мужской помощи? Чтобы чувствовать себя независимой от других мужиков? Или ты больше по девочкам?

– Что ты несешь, придурок?!

– Не хами, оштрафую! А что, удобно: мебель подвинет, ужином угостит, телефончик новый купит и все без обязательств. Красота.

Лицо Оли исказилось. “До чего она сейчас некрасивая, - подумал Денис.
– Вообще жесть”.

– Ты охренел?!
– орала Оля.
– Ты хоть его знаешь? По хрен! Штрафуй! Я с ним в кино только могу выйти, да и то, чтобы гопота не приставала.

– Успокойся, пожалуйста!
– застонала Аня.
– Он же тебя…

Но Олю уже было не остановить.

– А ты вообще молчи, давалка подзаборная!
– закричала она.
– Еще меня шлюхой называла! Думаешь, я не слышала, как ты это говорила?
– она скинула руку Свечникова и повернулась к Кожееду.
– Какой счет оплатить?! В каком баре?! Да этот бомж не знает, какого цвета пятитысячная купюра! Он на бензин копит, чтобы меня в аэропорт отвезти. Меня вообще сегодня здесь быть не должно, он меня чуть ли не силой со своими идиотскими шуточками сюда затащил.

С каждым словом лицо Степыча мучительно менялось.

Кожеед кивнул. Улыбнулся.

– Переходим к повтору раунда. Ударь его, девочка. Только не как в прошлый раз, а по-настоящему. До крови.

Два раза просить не пришлось. Оля с грудным рычанием набросилась на Степана, словно это он был виновником всех ее бед. Она перевесилась через стол и вцепилась ногтями ему в лицо. Рванула вниз, еще раз. Свечников хотел ее было оттащить, но Кожеед знаком приказал ему не мешать.

– Ненавижу!
– закричала она и, выдохнувшись, села обратно на свое место.

Ребята с ужасом посмотрели на Степана. Раны от ногтей были настолько глубокие, что в некоторых местах кровь капала вовсю — на его подбородок, грудь, плечо. Степан сидел, весь в крови и царапинах, не шевелясь, глаза его потухли. Казалось, он не замечал своих ран.

Кожеед обрадовался.

– Вот, другое дело. Ну, теперь переходим к завершающему удару. Степа, ты еще не передумал?

Тот молчал и не реагировал.

– Ужасная участь быть во френдзоне, - с наигранным сочувствием поцокал языком Кожеед.
– Вкладываешься, вкладываешься в женщину. Как цветок поливаешь, каждый божий день. Думаешь, она оценит, поймет…

– Давай! Бей! – с вызовом сказала Оля и подставила щеку.
– От такого неудачника даже по лицу получить не стыдно.

Лицо Степыча окаменело.

“Вмажь ей, Степыч”, подумал Денис.

– Я не буду этого делать, - внезапно сказал он.

Кожеед поднял брови, покачал головой.

– А ты знаешь, какое будет наказание за отказ от игры?
– спросил он. Степыч улыбнулся.

– Насрать.

– Ампутация конечностей. Правда, Свечников? Свечников, не спим!

Свечников побледнел. Пошатнулся. Затем, не раздумывая, подошел к своим пыточным инструментам и вытащил топор. Блеснул металл. Женя и Аня испуганно закричали. Оля смотрела с торжеством.

Свечников подошел к Степычу, топор в его огромной руке казался небольшим. Полицейский посмотрел на Степыча — кажется, даже с сочувствием.

– Не выделывайся, дурачок, – попытался уговорить он Степана.
– Делай, что он сказал, она все равно этого не оценит.

“Степыч!
– хотел крикнуть Денис, но горло перехватило.
– Вмажь ей на хер по роже! Она того не стоит!”.

Степан посмотрел на топор. Изуродованное окровавленное лицо его было спокойным — и даже красивым. Он поднял голову и плюнул в лицо полицейскому.