– Жена, жена, жена! Как я устал от этого слова, кто бы знал. Говорил я ему, пусть обождет, пока проверки закончатся. А он заварил такую кашу! Погоны летят с плеч, как листья осенью. Вон Михалыча из западного только что «ушли», слышала?

Светлан Юрьевна посмотрела ему прямо в глаза.

– Дядя Андрей, Кожеед все еще на свободе.

Очень давно она так его не называла. Максимыч нахмурил брови.

– И что ты предлагаешь? Выйти и все грязное белье вывалить напоказ? Сколько погибло из-за Свечникова?!

– Восемь человек. C девушкой, что умерла в больнице, девять.

– Вот!

– C Кожеедом как быть?
– упрямо повторила Юрьевна.

– Да плевать мне на этого долбоеба! У нас сейчас главная задача - вывести отдел из-под удара.

«Себя вывести… и тебя, дура неблагодарная», подумал Максимыч.

Юрьевна помедлила.

– Это… неправильно, - сказала она наконец.

– Знаешь такое выражение: лес рубят, щепки летят? Если меня уволят, чистки пойдут по всем отделам, наберут молодняка, ни одного дела закрыть не сможем. Учись глобально мыслить. Знаешь, с каким трудом я всю эту машину выстраивал на вершине пороховой бочки?

– Нужно найти Кожееда, - словно не слыша, повторила Светлана Юрьевна.

– Хуепеда! В общем, версия на данный момент такая: наш сотрудник ценой собственной жизни искупил проеб чужого отдела. И мы костьми ляжем, чтобы так оно и оставалось. Нужно выждать, чтобы все улеглось, и только после этого принимать меры.

– И какие меры мы примем через полгода? – съязвила Светлана Юрьевна.
– Похоронные?

– Не борзей.

– Я просто пытаюсь понять. Вот мы через полгода объявим план перехват, отправим всем ориентировки якобы погибшего маньяка, перекроем вокзалы и аэропорты. Сколько трупов будет за это время? А этот парень… Денис. Думаешь, Кожеед оставит его в живых?

– Нет свидетеля, нет проблемы.

– Вот я тоже двумя руками за охуительный цинизм, да.

Максимыч тяжело посмотрел на нее, она замолчала.

– Светочка, то, что я пытаюсь быть с тобой вежливым, - заговорил он медленно и весомо: - не значит, что можно сидеть здесь и указывать мне, что делать… Лучше вот что скажи. Мне тут звонили, сообщили, что в показаниях твоего свидетеля нестыковка. Пуля в животе у одного из жертв рассосалась, как после Кашпировского. Что думаешь делать?

– А я тут при чем?

– Выбирай, либо ты сочиняешь с парнем нормальную историю, без дыр и заусенцев, либо едешь в морг и стреляешь в живот жмуру. Лично!

Светлана Юрьевна вскочила на ноги. Она прошлась взад вперед по ковру, с удовольствием замечая, что ее ботинки оставляют грязные отпечатки. Юрьевна остановилась и в упор уставилась на начальника. Максимыч первое время выдерживал ее взгляд, после чего невольно отвел глаза и – тут же пришел в ярость. Соплячка.

Это было знакомо всем, кто хорошо его знал. Максимыч органически не переносил проигрыша.

– Хватит зыркать на меня! Вырастил себе на голову! Знал бы…

Она бесцеремонно прервала его:

– Отпускаешь маньяка?

Максимыч медленно встал из-за стола. Холодно, жестко отчеканил:

– Есть и третий вариант. По нему ты валишь из органов с таким волчьим билетом, что тебя ни в один вшивый продуктовый охранником не возьмут! Слышишь?!

Внезапно Светлана Юрьевна молча развернулась и вышла из кабинета, оставляя за собой грязные следы ботинок. «Как символично, - подумал он устало.
– Засрут все кругом, а ты им расчищай, как нянька».

Дверь захлопнулась. Бух! Максимыч вздрогнул, вскинулся. Затем покачал головой – с восхищением. «Ты смотри, характер!» И тут же разозлился снова.

– Эй… Куда пошла?!
– крикнул он ей вслед. Злость бродила в нем, не находя выхода. Максимыч схватил со стола и с силой запустил в дверь графин с виски. «Двенадцать лет, спесайд, торфяные нотки, блять».

Бутылка медленно достигла двери – бах! И разлетелась на тысячу осколков…

Максимыч моргнул. Бровь зачесалась. Он машинально поднял руку и дотронулся до зудящего места. Пальцы натолкнулись на влажное.

Он отнял руку и посмотрел на ладонь.

Пальцы были в крови. Похоже, один из осколков отлетел и рассек кожу над бровью. Еще чуть-чуть, и в глаз… Повезло. Максимыч выдохнул и расхохотался.

Настоящее время. Больница.

– Эй, парень!

Денис с трудом открыл глаза. Веки свинцовые. Сердце бешено стучало, иногда спотыкаясь, словно бегущий изо всех сил человек. Он посмотрел по сторонам. Влево, вправо. Изображение двоилось. На больничной тумбочке ему бросилось в глаза красное пятно – Денис вздрогнул, прищурился. На гладкой белой поверхности оставлена снятая иголка в колпачке. На ней капля крови. Его крови. Денис опустил взгляд, посмотрел на свою руку. На сгибе сильно пропитанная кровью ватка, кровь уже почти запеклась. “Мне сняли катетер, - с трудом вспомнил Денис.
– Зачем?”