Шрифт:
– Да, очень, - кивнула Женя.
По ее щеке скатилась слеза. Маньяк засмеялся:
– Почему ты плачешь? Сегодня тот день, когда можно все. Вон, взгляни на Свечникова. Я ваш персональный Дед Мороз. Твори любую херню, а потом все спишешь на маньяка. Так, продолжим…
Кожеед, отдуваясь и фыркая, подтащил тяжеленный аккумулятор ближе к кровати. Затем достал два толстых провода — черный и красный. На концах у них были металлические “крокодилы”. Кожеед подсоединил черный провод к “минусу” аккумулятора, красный к “плюсу”. Взяв в руки зажимы, Кожеед пощелкал ими перед лицом у Ани. Треснуло, полетели голубые искры. Аня зажмурилась.
– Как ты считаешь, какие женщины нравятся твоему парню? – продолжал Кожеед. Он повернул голову ко второй жертве: – Женя, я к тебе обращаюсь!
– Я… я не знаю.
– А кто будет знать? Так! – он резко обернулся. – Свечников, тебе, я смотрю, не интересно?! Тут у людей драма, между прочим, - он повысил голос, - Побольше сочувствия, мать вашу! Это ко всем относится!
Полицейский отошел в дальний угол, он старался не смотреть на происходящее. Кожеед понизил голос, заговорил низко и угрожающе:
– Подойди поближе, иначе все пропустишь. Свечников, я сказал, подой…
– Хватит болтать!
– зло и спокойно оборвала его Женя. Глаза девушки блестели.
Кожеед удивленно посмотрел на нее.
– Ого, кажется, кто-то перестал дрожать. Молодец, уважаю.
Кожеед подключил клеммы к аккумулятору.
– И, правда, к делу. Поставим вопрос ребром. Задание: Женя, если ты прощаешь Аню, то засунь палец в кислоту… тьфу, в щелочь! Если нет… Тебе достаточно подождать, и она будет наказана. Готовы? Я считаю до пяти.
Кожеед легонько стукнул прищепкой по краю кровати, там, где скопилась лужица воды. И разряд тут же пробежал по кровати — голубой искрой. Тело Ани выгнулось, и она вскрикнула.
– Мы же еще не начали!
– закричал Кеша. – Нечестно!
– Просто проверка! Поехали. Начинаю отсчет. Один, два… Повторюсь: ты можешь меня остановить, просто засунув палец в склянку…
Женя не шевелилась.
– Три.
Женя взяла в руки банку и открыла ее. Сморщила нос от запаха щелочи.
– Четыре, - Кожеед заулыбался.
– Пять!
Женя поставила банку на пол и скрестила руки на груди. Мол, я умываю руки.
– Вот как?
– Кожеед вскинул брови.
– Понимаю. Прости, Аня,
Аня побелела, как полотно.
Он защелкнул клемму. Разряд пробежал через Анино тело, в комнате сразу запахло озоном и жареным мясом. Аня задергалась и закричала. Нога, привязанная на кронштейне, неестественно выгибалась.
Первым не выдержал Кеша. Он вскочил с места и закричал:
– Хватит! Хватит! Женя, останови его!
– Даже рогатый парень ценит ее больше, чем тебя, - громко сказал Кожеед, перекрикивая треск разряда.
Кожеед, наконец, отсоединил клемму, и Аня обмякла на кровати.
Молчание прервал Свечников:
– Ориентир?
– Что ты вечно торопишься? – Кожеед отмахнулся.
– Мы еще не доиграли раунд. Анечка, как ты? Теперь твой ход, соберись.
Кеша помог ей сесть. Девушка вся дрожала, глаза дергались.
– Какой еще ход?
– не понял Свечников.
– Ответный. В основе этой игры – старый добрый принцип «око за око». Ты же веришь в справедливость?
Свечников не ответил.
Кожеед взял со стола склянку со щелочью и вручил Ане.
– Держи крепко. Иначе бо-бо. Женечка, а ты иди к нам.
Женя, словно в трансе, подошла поближе. Она старалась не смотреть на Аню.
– Аня, твой ход. Готова ли ты понять и простить? Я считаю до пяти. Если хочешь отомстить Жене, выплесни ей в лицо содержимое склянки. И будешь отомщена!
На лице Жени отобразился испуг. Затем понимание.
– Если ты готова простить, то на счет «пять» подпрыгни.
– Что? Как она?..
– не сообразил Кеша.
– У нее сломана нога!
Кожеед засмеялся.
– В этом вся соль, и кто сказал, что прощать легко? Два. Вы посмотрите, как они напряглись! Три. Это прямо мексиканская дуэль. Между вами, девочками… Четыре!
Женя мертвенно бледна. Она попыталась отступить на шаг назад.
– Стоять!! Не двигаться!
– с внезапной злостью закричал Кожеед. Женя замерла.
– Пять!
Аня отставила в сторону пробирку и встала, держась за спинку кровати одной рукой. На сломанной ноге у нее повисли остатки бинта, крепившего ногу к станине.