Херовый вид. Усталый. И глаза. Почти такие же безжизненные, как у его матери.

Почти. Он по-прежнему что-то чувствует, в отличие от нее.

Очередная порция воды стекла по лицу.

Он шесть гребанных лет живет с кошмарами: фальшивая улыбка и стеклянный взгляд. Если это можно исправить… А если не сработает? Надежда, не оправдавшая себя, убивает сильнее бессилия.

Мокрые пальцы прошлись по волосам. Сдержал рвущееся наружу рычание и осекся.

Что это? Всхлипы, отчаянный писк. Фоукс проснулась и решила порыдать?

Похер. Он сделал для нее достаточно. Подтирать сопли не собирается.

Звуки повторились.

Дейвил возвел глаза к потолку, прикрыл, вдыхая сквозь стиснутые зубы.

"Гребаная Фоукс".

В несколько шагов пересек ванну и вошел в ее спальню.

Она спала. Веки зажмурены, голова металась по подушке. Ноги под одеялом дергались, создавая бугры.

Он так же выглядит, когда мучается от кошмаров?

Из приоткрытых губ вырвался очередной всхлип, бьющий наотмашь. Похоже, Уоррингтон добрался до нее во сне.

Почему он вообще тут стоит?

Ты не милый и добрый Шам, ты Дейвил. Фамилия как определение личности.

"Из-за ее нытья не смогу уснуть".

На ладонь упал крошечный лазурный кристалл. Он успокоит и восстановит работу нервной системы. Раньше Дейвил часто им пользовался, и если бы не побочный эффект от длительного применения, в виде изменения сознания, он бы каждый день спал спокойно.

Кристаллическая сеть распределилась ровными гранями над Фоукс, опутывая ее. Рваное дыхание замедлилось, голова перестала болтаться из стороны в сторону. Пальцы, судорожно сжимающие одеяло, расслабились.

Такая картина ему нравилась больше. Добавил еще регенерирующий из-за небольшой ссадины на скуле. Залечит повреждения и избавит от возможной болезни после ледяного душа.

Прядь карамельных волос расчертила левую щеку и прилипла к уголку губ. Он не заметил, как указательным пальцем осторожно подцепил нежные волосы и отвел в сторону.

Замер, осознавая, что только что сделал.

Блять.

Просто надо выспаться. Проспать хотя бы пару часов, и все будет как обычно.

Фоукс — отброс, он — высший. Синий. И это еще одно неоспоримое определение.

Хлопок одной двери, второй. Фоукс проспит минимум восемь часов и не проснется, даже если весь этот гребаной замок взлетит на воздух.

Эпизод 18. На ее месте

Ей никогда не было так легко просыпаться. Словно во сне ее исцелили от всех болезненных и неприятных ощущений, влили бодрящую настойку и дали заряд чистой энергии.

Она проспала половину воскресенья, чувствуя себя выспавшейся и ужасно голодной.

Вчерашний день остался за мутным стеклом, сквозь которое иногда проступали яркие воспоминания. Она предпочла бы их никогда не видеть.

Смутно помнила, как легла спать, а когда силилась вспомнить, кожа покрывалась мурашками и пробирал озноб.

Горденгер вызвала ее к себе после обеда, чтобы узнать, насколько успешно продвигается подготовка к торжественному вечеру. Полностью погрузившись в обязанности старосты и учебу, дни полетели быстрее.

Феликса не оставляла себе свободного времени, защищаясь от бесконечных раздумий. Она уходила в них всякий раз, когда на глаза попадался Дейвил. Это было нечасто, чему она не могла не радоваться.

Она вспомнила тот момент из душа. Вспомнила, как он отнес ее в кровать, укрыл. И почти уверена, что здоровый сон — его работа. Спрашивать его об этом, разумеется, не стала. Они не разговаривали с того дня. Все, что ей было необходимо сообщить ему как старосте, она записывала и оставляла на пробковой доске. Такой способ общения оказался удобным.

Единственное, что по-настоящему напрягало каждый день — громкие стоны из его комнаты. Она уже научилась различать вопли Мими от остальных. Только она кричала: "Да, милый! Да!" Милый. Слыша это Феликса почти видела, как дергается щека Дейвила и… Да, немного злорадствовала.

Патрулирование спасало. Бредя по пустым каменным коридорам, она расслабилась.

Празднование уже завтра. Она не хотела идти туда, и точно не пошла бы. Но она староста. Ей придется присутствовать.

За прошедшие дни она практически ни с кем не общалась. Дефицит душевной болтовни напрягал. Изо дня в день только сильнее.

Она никому не могла выговориться, вылить накопившееся чувства и эмоции, а их достаточно! После нападения Уоррингтона необходимость в друзьях резко возросла. Она смотрела на Билла, Фанни, Эмбер, Тима, Ника, порывалась подойти, и не решалась. Обрывала себя на полушаге и разворачивалась в другую сторону. Иногда ловила задумчивые взгляды кого-то из них, но ими все ограничивалось. Между ними словно появилась глухая стена. Выросла из ниоткуда. И чтобы ее обойти, надо всем двигаться в одном направлении и сойтись в одной точке.