Пока же продолжим, капитан вон тонкий психолог, и голос мягкий, с такими сложно разговаривать, те ещё оборотни. Легко любой разговор развернут в свою пользу, поэтому отвлекаться нельзя. Но пока всё шло по плану. Да, я решил раскрыться. Всё уже подготовлено. Три дня как прибыл в Москву, игра начинается. Сейчас же капитан спросил:

– И откуда у вас такая техника? Она ведь из будущего?

– Да, из будущего. Получил я её от пришельцев. Два раза с ними встречался. После награждения за маршала меня две недели ваши люди пытали допросами, но потом отпустили, я на радостях хорошенько отметил, и тут на меня пришельцы вышли. Окно открылось, они обычно так и общаются, как шар сияющий, и вот голосовое общение. Я им услугу оказал одну, вот и попросил оплату. В две тысячи пятнадцатом году я в Германии побывал. Там выставка военной техники проходила, и меня заинтересовал там танк, мощный, подвижный и с серьёзной пушкой. Я потом в интернете, это всемирная информационная сеть, нашёл всё по нему, изучил. Вот я попросил мне прислать этот «Леопарда». «Леопарда» они прислали, но не того. Я вообще о наличии этой станции и не подозревал. Хорошо, что не киску пятнистую прислали. Я три дня изучал эту станцию, разбираясь как та работает и решил, что для меня такой подарок не интересен, там команда нужна, ну и отправил письмо Сталину, и сообщил где та стоит. Потом наблюдал со стороны как её забирают. А вообще пришельцы виноваты. Я конечно забыл уточнить по выпитому, что мне нужен германский танк, а не эта хрень, но хоть что-то получил.

– Установка интересная, учёные в восторге, а пулемёт в башенке уже скопировали, начали производство. Там были какие-то проблемы со сталями для ствола. А вы значит у нас путешественник по времени? Прибыли сюда и заменили сына Русиных?

– Они сами своего сына убили, так что тут не надо мне. И да, я путешественник по мирам. Только душой, занимая тела недавно погибших, вроде тела Глеба. Мне стоит умереть, и я отправлюсь на новое перерождение. Всегда в начало войны. Устал уже от этой войны. Кстати, в тело Глеба Русина я попадаю во второй раз. В первый раз закончил автобронетанковую Академию в Москве, стал сержантом-танкистом, участвовал в боях под Луцком. В первом же бою заработал орден, командуя огнемётным танком. Я не пошёл в лоб на село, где засели немцы, как другие, а обошёл по оврагу и ударив во фланг, начал жечь немцев с тыла. Там и наши ворвались в село. Генерал Потапов лично наградил меня «Красной Звездой». Закончил войну дважды Героем Советского Союза, полковником, служил в оперативном штабе Первого Украинского фронта, которым командовал маршал Петровский. Там я тоже письма Сталину отправлял, только их потеряли. Почта, она такая почта. Пришлось отправлять повторно уже после начала войны. Был арест особистами Калининского фронта, выбивали признание по навету от немецкого офицера, оказалось там была своя игра, выявляли вражеских агентов, а меня подставили. Даже суд был, пусть и фиктивный. Только выбитые зубы и отбитые потроха фиктивными не были. Я нашёл всех особистов, и кто им приказы отдавал, и ликвидировал. Я всегда мщу. Умер в семьдесят втором. Потери Союза в людях, в той войне, составляли девятнадцать миллионов. В моём родном мире, было почти двадцать шесть миллионов. Именно историю моего мира я и писал в письмах, что отправил вашему Сталину. Потом попал в тело полковника Никифорова, командира Тридцатой танковой дивизии РККА. Он был ранен в голову вовремя нападении бандитов на его машину за три недели до начала войны, рана в висок. Полковник погиб, а я занял его тело. Писем не было, я грабил железнодорожные станции, увозя новейшее вооружение, танки и орудия, пополняя свою дивизию. Там лёгкие «двадцатьшестые» были. Война началась, и моя дивизия стёрла в пыль целый пехотный корпус, две дивизии уничтожила, ещё одну потрепала так, что бежали только пятки сверкали. Потом отступление, окружение под Минском, но вышел без потерь, моя дивизии была преобразована в моторизованный корпус, бил я немцев серьёзно, те больше шестидесяти тысяч солдат и офицеров только убитыми потеряли к моменту боёв за Могилёв. Раненых около ста тысяч у них потери. Мне вроде как генерала дали, но в Москву не вызывали, так и ходил в форме полковника, а тут вызов, полетел, и сразу в застенки бросили. В этот раз не Лубянки, а Политуправление постаралось. Мной недовольны были, Сталин недовольство проявил, не выполнял указания Генштаба, те и подсуетились. Я с ними в контрах был, вот и отомстили. Сам Мехлис приходил смотреть, как меня избивают. В общем, забили. Очнулся в госпитале, состояние как у Глеба Русина. Я потом выбрался, сбежав через окно, угнал огнемётный танк и выжег здание Политуправления, горящие заживо люди из окон прыгали. Я всегда мщу. Мехлиса из снайперской винтовки застрелил. Меня поймали и вернули в госпиталь. Только не помогло, умер через полтора месяца. Порвали что-то во мне, угасал. Да и отравление подозреваю. В этот раз попал в тело старлея-стрелка, когда поезд бомбили на подъезде к Кобрину. Так началась та война. Я танкист по основной профессии, попал в стрелка, смог принять танковую роту на базе танковой школы, в Четвёртой армии, и воевал. Пел песни. Да они не мои, из будущего. И вот какую фразу сказал, я тогда по радио выступал с песнями. Что наших генералов надо гнать поганой метлой. Например, я, взять меня, старлея, и сделать генералом, и я буду воевать лучше других. Сталин разозлился, взывал меня, и взял, да дал генерал-майора. Мол, генерал, покажи, как надо воевать. И хотел стрелковый полк дать на передовой, но я отказался. Сказал, что моя армия в лагерях для военнопленных сидит, освобожу и в немецком тылу армию сформирую. И за месяц сформировал, освободил Минск, и освобождая лагеря, огромную область держал под контролем. В моей армии почти четыре сотни тысяч бойцов и командиров было, танков две тысячи. Готовился, формируя танковые бригады и моторизованные, а как сформировал, пошёл в рейд на Польшу. Люблин взял. Как раз Киевский котел образовывать начал, помочь я уже ничем не мог. Да и не хотел. О будущем котле наши знали, я сообщил где немцы ударят, но плохо подготовились. Из рейда вернулся, так дёрнули в Москву, оттуда в Крым, дав генерал-лейтенанта и Звезду Героя. Освободил Крым, отбились, но поучил рану, пуля в колено. Два года в госпиталях, и направили служить в Генштаб. Это был бесценный опыт, закончил генерал-полковником. Дважды Героем. Наши потери чуть больше шестнадцати миллионов были. Умер в семьдесят втором, такая ирония. Сердце отказало. Тут сбой, не Великая Отечественная война, а попал в бойца на Советско-Финскую. Тот замерзал в окружении. Сорок Четвёртая стрелковая дивизия. Отогрелся костром, и выбрался, и тут я совершил фееричную глупость. Решил пойти к Сталину, и сообщить что я из будущего. Четыре года ничего, сообщал что знал, а потом застенки и пытки, оказалось пытки помогали вспомнить то, что я давным-давно забыл. Шестнадцать лет ада, которые я Сталину, что мне совсем даже не товарищ, никогда не прощу. Те знали, что я могу уйти, стоит меня убить, так что охраняли плотно. Комната с мягкими стенами. Самоубийство мне претит, пришлось подставляться под выстрел часового-новичка…

Капитан слушал внимательно, вообще люди не все умеют слушать, но капитан в этом мастер. Не перебивал, чтобы сбить меня, слушал внимательно и всё фиксировал. Наверняка и запись идёт нашего разговора, на сто процентов уверен.

– … Попал в тело тёзки, Ростислав Батов, из-под Москвы, деревенский. Раб колхозный. С радость в армию сбежал. Тот погиб в Брестской крепости, когда вначале артиллерийского удара его кирпичом по голове ударило. Боец служил в Сорок Четвёртом стрелковом полку под командованием легендарного майора Гаврилова. Я конечно на власть жуть как зол и обижен был, но к немцам бы не перебежал, воевал. Отлично воевал, но получил тяжёлую контузию и полностью потерял слух. В сорок первом это было, под Вязьмой, понятно, что тут письма я не посылал. После излечения жил в Горьковской области на хуторе, считался отшельником, но имел гарем из трёх жён. Сорок лет прожил, и был убит, когда свои территории обходил. Из моей же заимки прозвучал выстрел, и я вот очнулся в этом теле. А тут мою историю уже знаете. После сорока лет жизни в лесу не стать лесовиком, это постараться надо.

– Угрозы по поводу финнов и румын?

– А во всех жизнях их вдруг прощают, делают союзниками и те участвуют в войне против немцев, имея с этого максимально возможный профит. Сталин так смачно целовал их в пяти моих жизнях в задницу, губы потемнели. Достал, вот и ударил кулаком по столу, мол, ты правитель или политическая проститутка? Или тут с ними разберутся правильно, или я его шлёпну. А он молодец, впервые я действительно его могу назвать настоящим правителем. Финнов так нагнули, что я передумал к ним перебираться и уничтожать всё что вижу, мосты рвать, дамбы, посевы уничтожать, мстить, как в других жизнях делал. Так что, пусть живёт.

– Грубо, - вздохнул капитан.

– Тут он действительно молодец. А вот союзничество с Японией искренне удивило, не было такого ни в одной из жизней. Во всех пяти американцы сбрасывали ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. А так, как вы понимаете, к правительству Советского Союзу я крайне негативно отношусь и считаю, что когда Советский Союз рухнул в девяностых, это правильно было сделано. Тут у вас Хрущёва шлёпнули, от него же всё пошло, не знаю будет переворот, или нет. Да и наплевать, я собираюсь наслаждаться мирной жизнью и путешествовать, благо трофеев накопил столько, что и моим праправнукам хватит. Поэтому скажу так, с государством я дел иметь не хочу и ничего общего иметь не буду. Надеюсь это наша последняя встреча. Воевал и письма передавал не для спасения государства, а для спасения жителей страны, ряди родных уголков воевал, красивых глаз девчат, ради детей. Именно они и были этим стимулом. Сейчас войны нет, стимула тоже. Шкуру мне не сильно подрало, как в прошлых жизнях, рассчитываю прожить подольше. Надеюсь мы полностью разобрались с ситуацией? Слежка мне ваша не нравилась, поэтому предлагаю разойтись краями. Вы забываете обо мне, я не трогаю вас. Я ведь помню поимённо всех тех тварей, что меня тюрьме держали. Когда был Батовым, всех нашёл, кожу живьём сдирал, умирали страшно, но нашёл и поквитался со всеми. Утолил жажду мести. Просто помни капитан, я мстительный и огнемётный танк, тот самый, что мои танкисты нашли в болоте под Минском, и восстановили, тут, в Москве.

– Есть такой в вашем деле. Тут сами понимаете, не мне решать. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы хотите уйти на новое перерождение?

– Очень громко хлопнув дверью уйти.

Подтвердил я легко, ведь это и собираюсь сделать. Воришка, моего роста и телосложения подобран, пожар в квартире скроет следы. А сам уйду за границу. Эту жизнь я собираюсь прожить красиво, счастливо и долго. Тем более США и Англия не удовлетворены окончанием войны, сильно не довольны, и продолжение будет, хочу поучаствовать, но чисто партизаном-одиночкой. Так что всё, операция переходит в завершающую фазу, можно начинать. Сейчас два варианта, отпустят домой, или не отпустят. Мы смотрели в глаза друг друга и видели, у обоих идёт борьба с выбором. И он был сделан.

***

Судорожно вздохнув, я замер, хрипло дыша. Какого чёрта? Почему я жив? Умер, как и хотел, в постели, в окружении детей и внуков, правнуков и праправнуков на сто седьмом году жизни. В Китае, на своей усадьбе. Чёртовы портальщики, они меня обманули? Хотя те высказали свое мнение, так что обмана там всё же не было, это скорее я как не приложенную истину их слова принял. М-да, живой, это конечно хорошо, то что моя прошлая жизнь окончательная, я как-то принял душой, смирился, а тут раз, такое.

Первым что я почувствовал это боль в ногах, жжённая, воняло горелым и палёным волосом, и самое главное, как будто я чего-то лишился. Мгновенно проверил, и как камень на душу свалился. Хранилища нет. Как же так, я же не выживу без него?! Это меня настолько шокировало, что я резко сел, заодно осмотревшись. Увиденное вокруг не удивило, ну кто бы сомневался, Вторая Отечественная война. Я даже не стал думать о прошлой жизни. Да и что там вспоминать, жил, как и хотел, я был счастлив и это главное. Конечно тогда меня спецслужбы Союза не отпустили, им проще отправить меня на перерождение, лишь бы секреты будущего на сторону не утекли. Вырвался, в квартире устроил пожар при штурме, оставив труп двойника, и ушёл. Дальше Китай и жил путешествуя, но всегда возвращаясь в Китай, что стала мне вторым домом. Третьим Япония, люблю её культуру. Теперь я в совершенстве владею китайским, тремя наречьями, японскими и тайским. У меня третья жена из Таиланда. В остальном владел яхтами, путешествовал, рыбачил, и отдыхал. От всей души. Это была самая моя счастливая жизнь, вот зачем всё сначала, да ещё без хранилища? Что за подстава? Ладно, о моей прошлой жизни забудем, было и было, теперь по телу куда, я попал. Меня скоро вырубит, память проснётся, поэтому стоит осмотреться. Итак, рядом стоял сгоревший танк, «БТ-5», что ещё довольно сильно дымил. Из люка механика-водителя свешивалось обнажённое обгоревшее тело мехвода. Комбез явно сгорел. Кожа закоптилась. Вокруг поле и видно всё на много километров, поэтому я наблюдал ещё семь танков, шесть «БТ-5» и один «Т-26», четыре из них также дымили. Точки стреловых ячеек, наспех вырытых, многие не закончены, да перекопаны снарядами и минами, показывали, что тут была позиция обороны. Я лежал на траве с левого борта танка, ближе к передней звёздочке, в двух метрах от борта бронемашины, что дымила из открытых люков, на мне тлел комбез до паха по сути, дымил рванными краями. Сапоги спасли ноги ниже колена, но похоже портянки тлели. Бой уже видимо закончился, тишина, дорога в стороне, там проходила немецкая техника. Вот позади, за спиной, грохотало. Чуть в стороне ходили немцы, солдаты Вермахта, попарно, похоже собирая оружие и документы павших советских воинов. Я тут же лёг и пополз за танк. У кормы обнаружил убитого заряжающего, явно срезали из пулемёта. Тут я стал стаскивать сапоги, с трудом это сделал скинул тлеющие портянки, после чего и комбез скинул. На голове шлемофон изувеченный, пуля по касательной выше виска прошла, наушник левый разбила. Тоже на землю положил. Хм, парень сержантом оказался, судя по треугольникам в петлицах. Видимо командир танка. А одет очень странно, шаровар красноармейских нет, только исподнее, я его тоже скинул, открыв красную кожу, кое-где волдыри были. Так вот, гимнастёрка на месте, а шаровар нет. Видимо скинул из-за жары. На ремне кобура с «Наганом», я достал и проверил. Заряжен, не стреляли из него. В кармашке семь патронов запасных. Что-то мало.