– Знакомые места?
– закуривая рядом, спросил мой попутчик, полковник Петров, он из одной со мной армии, тоже из штаба. Мы с ним старые знакомые.

С лёгким раздражением посмотрев на полковника, что тот привычно проигнорировал, Петров знал, что я не люблю курящих рядом с собой, и с ними стараюсь не стоять, но всё же объяснил:

– Войну я тут начинал. Бойцом НКВД, отдельного конвойного батальона. Он почти весь погиб в крепости.

– Ой, а вы и правда тут начали воевать? А расскажите?

Обернувшись, девичий голос звучал рядом, я покрутил головой и потом догадался посмотреть вниз, где и увидел девчушку-пионерку, судя по галстуку. Петров рядом неопределённо хмыкнул.

– Да что там рассказывать? Я охранял бандитов, тут на станции. Всё так изменилось, не узнаешь. Вон там запасная ветка была, там и охранял вагон. Один, напарнику плохо стало, в госпиталь отправили. Отравился. А тут взрыв на станции, диверсанты поработали. Взрыв подсветил, и я увидел, что ко мне два бандита подбираются, явно своих выручить из вагона хотят, вот и застрелил обоих на месте. Ночь, светлеть начало и гул самолётов в небе. Так началась эта война. Меня как раз с поста сняли, направлялись в казармы в крепости, но тут такое. Наше отделение было привлечено к борьбе с бандитами в городе, очень много их на территории оказалось, что стреляло по нашим гражданам и военнослужащим, захватывали государственные здания. Вот мы их и уничтожали. Получили броневик для усиления и вели самые настоящие городские бои. Выводили наших граждан из города. До полудня, на тот момент только я уничтожил более сотни бандитов, пока не увидел солдат в форме Вермахта, так немцы вошли в город. Броневик нам сожгли, а нас накрыло артиллерией, и дом, где я держал оборону, развалился. Очнулся уже в тылу, в госпитале с переломами ног. Добрые люди помогли, молодцы, откопали и вывезли.

Я немного отредактированную версию описал, но всё же держался основной версии. Слушали меня человек десять, из них пятеро пионеров, с той девочкой. Может зря подробно так рассказываю, но меня это не особо смущало. Тут сигнал был, гудок, отправление поезда. Так что попрощавшись, пионеры узнали мои данные, я дал, что те записали, и ушёл в вагон. Дальше ехали молча. Многие водку доставали, не знаю как, пили в горькую, ну вот противно смотреть, не знаю почему, но видеть это не хочу. Хорошо у нас в купе норма, один язвенник, двое трезвенников, а четвёртый пить один не хотел. С трудом до Москвы дотерпел, уже жалел, что на своём самолёте не полетел, я «Хейнкель» облетал, справный и шустрый самолёт. Наконец-то этот кошмар закончился. И тут нас встречали с цветами и оркестром, хватало народу на вокзале. Обнимали, целовали. Мы все потные, в поезде, в жару и духоту несколько дней ехали, протирались влажными полотенцами конечно, но это не то, всё равно попахивало. А от тех, кто бражничал, вообще несло как от помойки. Хотя те старались сбить запах, облившись одеколонами. Наконец пообщавшись со встречающими, с несколькими договорился встретится, насчёт выступлений, Ростислава Барда отлично знали в столице, да по песням, больше сотни в народ ушло, я смог покинуть вокзал, и поискал свободную машину, нашёл такую, но пролётку, и велел везти меня на квартиру. А что, как дважды Герою у меня квартира в Москве. Получил после второго награждения, ключи при мне. Замечу, новая квартира. Всегда получал на новом месте, а не то что в прошлых жизнях было. Вполне отличное место, больше ста квадратов, две спальни, кабинет, гостиная и кухня, совмещённая с столовой. Вот санузел раздельный. Два балкона. Квартира на третьем этаже. Сталинской постройки дом. М-да, до самой квартиры слежка. От здания штаба армии вели, и в поезде их глаза были. Достали. Я бы давно в Москве был, если бы не эти соглядатаи. Что-то они ко мне интерес за три года не потеряли. Нет, в штабе армии особо слежки не было, я иначе бы не провернул своих делишек, но если куда выезжал, то обязательно сопровождение. Довольно профессиональное, но я тоже не новичок и вычислял их. Это не наши особисты, кто-то чужой.

Пролётка въехала во двор, проехав арку, там эхо с перестука подков дробью прошло, но мы подкатили к нужному подъеду. Кучер достал вещи, поставив у входа в подъезд, я расплатился, тут как раз и подошёл домоуправ, что явно ожидал меня. А что, запасной комплект ключей у него, я отправил телеграмму, попросив сделать влажную уборку, вот и встречал отчитаться. Тот помог с вещами, не так и много их у меня, описал что заменили прокладку у крана в ванной, капал, две лампочки перегорели, и провели полную уборку. Кстати, за это я платил отдельно. Выдал квитанцию, я оплатил наличностью на руки, после этого мы расстались. В общем, свет в квартире горел, вода имелась, газ тоже. Вот только нет в Москве проводного газа, поставляется в баллонах под высоким давлением, у меня свежий стоит, отопление в квартире водяное, от котельной, а плита газовая на кухне. Причём в кранах горячая вода. Тоже идёт от котельной по трубам. Тут нет газовой колонки, как бывало у меня в квартирах в прошлых жизнях. Та ещё бандура, хотя пользовался уверенно, привык за столько лет. Тут я разложил вещи, разделся, ну и в ванную. Халат достал из хранилища, полотенца, мыло, шампунь, всё что нужно, щётку зубную, зубную пасту, расчёски две, так что отлично помылся в ванной, не душ принимал, это тоже возможно, а полежал в воде, отмокая. Ванная большая, меня вмещала. Я пока вещи разбирал, та водой и наполнилась. Хорошо, особенно после поезда. О нет, не вспоминать, не вспоминать этот кошмар. У меня похоже даже волосы насквозь пропитались табачным дымом и перегаром. Награды с формы я снял, в доме есть прачечная, её постирают и поглядят. Чуть позже заберут. Ну а пока в халате вышел на балкон и дышал свежим воздухом. Принюхавшись, посмотрел вниз и с возмущением спросил:

– Эй, тебе больше стоять негде?!

Бородатенький мужичок, что сидел в телеге полной навоза, посмотрел на меня мутным взглядом и изрёк:

– Мне где сказали стоять, я там и стою.

– Вали отсюда.

На что мужичок лишь пожал плечами и продолжал дымить самосадом. Заметив, что к нам приглядываются из машины, ага, одна из тех, что за нами ехала от вокзала, я тому сказал:

– Код верный.

После этого покинул балкон, и спрятавшись, из-за занавесок, стал следить, что дальше будет. Мужичка отозвали, и вскоре скрутили, закинув в машину и увезя.

– Так тебе.

Падающее настроение, а всё навоз, начало быстро расти. Правда, телега осталась на месте, но ничего страшного. Я с другой стороны открыл форточку. У меня квартира имела окна на две стороны, на двор и улицу. Я вошёл в квартиру в три часа дня, с поезда, а в семь раздался стук, пришли представители парткома завода, где я обещал выступить. Машина ожидала внизу. Хорошо успел поужинать. Форму мне уже постирали, выгладили и принесли, награды вернул на место, и вот в таком великолепии и спустился. Метки на вскрытие квартиры поставил. Если будут тронуты, это всё, клиника. Жить так под присмотром невмоготу. Рано или поздно найдут причину взять меня. Снова придётся с боем уходить. Оно мне надо? Я конечно имею в хранилище огнемётный танк, вытащил из болота под Минском «ХТ-133». Место нашлось. Мне механики полка привели его в полный порядок, в штат полка я его не вводил, накопил огненной смеси и прибрал всё в хранилище. Едва успел, меня в штаб армии как раз переводили. Сдал командование полком, получивший наименование Минский, и ставший гвардейским, новому командиру, он из варягов, не своего поднимали по карьерной лестнице, и отбыл. Так что ответку кинуть это я завсегда, за мной не заржавеет. При этом я понимал почему такой интерес.

Сами посудите, вдруг парень отказался от семьи, изменил планы по учёбе, почему отказался понятно, родители не ему поверили, ещё и отец серьёзно избил. Потом отбыл во Владивосток, там следы теряются, не у японцев ли был? Вернулся, и попал в войска НКВД. Неплохо проявил себя в Бресте, был командиром отделения представлен к награде, медали «За Отвагу», посмертно, но не утвердили. Пропало два следователя, что со мной работали. Дальше больше, поёт песни, которые якобы сам пишет, да в больших количествах, причём такие песни, как будто их писали разные люди. Со стороны это заметно опытным людям. Побил два батальона немцев в брянских лесах, что подтверждается документами, и снова ранение. Служба в охране тыла, отзыв в Москву, и вдруг в тоже время несколько странных случаев происходит. Моя похоронка в часть, взрыв в здании Лубянки, смерть нескольких фигурантов, один из которых и вызывал меня в Москву, и следов на найти, но то что это взаимосвязано, ясно. Тем более наверняка выяснили у соседей по камере, что я с ними сидел. Нашли их, даже с пропавшими журналами учёта, я их спалил с личным и другими делами из сейфа Кравцова. Дальше больше, бой, убийство и штрафрота, пусть и за дело, бои, искупление кровью, и похищение маршала Маннергейма из спальни, где тот ночевал. Причём, сам маршал ничего не помнил, его усыпили снотворным. С этого момента ко мне внимание и было особенно привлечено. Дальше служба и бои, рос в званиях и награды получал, известный бой одного танка против шестидесяти, что прогремел на всю страну. Второе награждение Звездой Героя. И как-то всё идёт как надо, штаб армии, командиры мной довольны, но я так засветился, что из поля зрения спецслужб уже не выпаду. Вот такая беда.

Это всё я раздумывал, пока ехал на машине на завод. Меня пока не брали, видно приказа не было, изучали всё, накапливали материал, но что дальше будет? Возьмут или нет? Я на сотрудничество не пойду категорически, мне и одного случая хватило, неприятный опыт, так что будет бой, это факт. Это я давно и окончательно принял. Ну а пока выступление. Заводчанам повезло перехватить дважды Героя, и вот они хотели узнать, как их помощь помогла фронту. Не разочаровал, описал многое, грустные случаи на войне, весёлые, несколькими шутками освежил аудиторию. Мне аккордеон принесли, и я спел несколько песен. Именно о войне, сейчас о ней можно петь. Это во время войны хочется слышать о родном доме, о маме или о любви. Час всего выступал, а вымотался, трудно вот так держать стольких слушателей в напряжении, чтобы ловили каждое слово, но я смог, опыт большой, поэтому меня провожали искренними аплодисментами. В столовой оказывается банкет был подготовлен, он открытый, сюда тоже рабочие набились. Длинные столы, так что тосты, за Сталина, за Родину и за Победу. Именно в таком порядке. Это было встречено хорошо. Хорошо посидели и поговорили, после чего меня отвезли обратно. Попросил высадить в соседнем квартале, уже темно было, вот так прогуливаясь, пришёл в себя. Не особо я любитель выпить, но всё же споили заводчане, а пока гулял, я не напрямую к своему дому шёл, то хмель выветрилась, легче стало, походка приобрела уверенность, а мысли стали твёрдыми, а не растеклись в кисель. Хотя стоит сказать, пока гулял по тёмным местам, ко мне пошли трое подростков, попросили огоньку закурить, заодно сигаретку, деньжат на выпивку и вообще, что есть. Трижды хлопнул «Наган», потом четвёртый раз, добивающий подранка, и я пошёл дальше. Пацаны, пятнадцать-шестнадцать лет, с ножами. Совсем страх потеряли. При этом слежка продолжалась, я когда до угла дошёл, видел как один из наружки склонился над убитыми, подсвечивая фонариком. А как я их убивал те не видели, подворотня, эти шакалы знали где подлавливать таких подгулявших граждан, действительно темно было, в очках ночного виденья шёл, разве что вспышки выстрелов, но глушитель гасил звуки. Не сильно, однако далеко не разносился. Вот так погулял с полчаса, одеколоном обрызгался от вони сгоревшего пороха, и повернул в свой двор.