А тут эшелон, что шёл от Москвы, был задержан на полустанке. Там выстроили осужденных, не всех, но я в этот список попал, и сообщили, что есть шанс сменить зону на штрафное подразделение, они уже действовали, больше полугода. С Нового Года, помнится мне. Да, на военно-полевом суде мне предложили искупить кровью в штрафроте, но я отказался, не в том состоянии был, да и еле стоял. Ещё и за смерть старшины искупать кровью? Был бы кто другой, не вопрос, а за этого не буду. Так и сказал. Это сейчас отлежался, восемь дней со дня суда прошло, уже соображаю, но всё равно своего мнения не изменил. У меня планы, сбегаю и бью финнов их тылу. Не только военную, но и гражданскую инфраструктуру. Ну да, хочу снова с этим типами схлестнуться. До этого серьёзно я с ними не воевал. Пусть, когда оглох, было дело, работал по ним, но считаю, что сделал мизир. Да и было это в другой жизни. Повторить хочу, ярче и громче. Так что штрафрота для мня не вариант. Поэтому, когда из строя выходили добровольцы, а не так и много их, видимо из сомневающихся, те что раньше добро дал, уже высажены были. В общем, из трёх сотен осуждённых, те отобрали едва десять процентов, около тридцати согласились. Осмотрев строй, командир НКВД в звании капитана, взял и остальных всех в добровольцы оформил. А чего тогда предложил добровольное согласие дать, если наше мнение его не интересовало? Штрафроты я не боюсь, знаю, что это такое, проходил в одной из жизней. Тоже кстати Бардом, правда там не долго и дёрнули к комфронта, но испытал всё на своей шее.

В общем, нас на другой эшелон, прошлый дальше по этапу пошёл, и снова на передовую. Меня направили в штафроту, всё же я простой красноармеец, сколько отбивался от того чтобы звание не дали, и вот в штрафном подразделении для простых красноармейцев. Две сотни рыл, четыре взвода по пять десятков. Гоняли неделю, хоть как-то в подразделение сбить. Причём штрафрота за Калининским фронтом. Мы похоже в деблокаде Ленинграда участвовать будем. Неделю всего дали на подготовку, потом эшелон и привезли куда-то в район Великого Новгорода. Он немцами ещё занят, но войска стоят практически под стенами. Ленинград я ещё не освобождал, новый опыт. Нас содержали в лесу, под охраной. Я тут прикинул, и подумав, направился к командиру роты. Тот в палатке был, с каким-то полковником, видимо из местных. Судя по торопливо убранной бутылке, сидели что-то отмечали. Или поминали.

– Бард, твою мать! Где часовой, почему не предупредил?

– Его дежурный отозвал, а я подменил. Товарищ капитан, дело есть.

– Это кто?
– кивнув на меня, спросил полковник.

– Штрафник Бард. Спецгруппа охраны тыла. Брянский фронт. Убил своего ротного старшину. Дали пять лет лагерей.

– Почему так мало? За что убил?
– это уже мне. А полковник то геройский, на груди среди нескольких орденов и медаль Героя Советского Союза.

– Нашу роту на брод направили, куда рвалась моторизованная группа. Вся группа полегла, полк потрепали серьёзно, правда немцы брод прошли, много их было. Меня оглушило. Вышел к своим, старшина обвинил меня, что я в тылу прятался. Недолюбливали мы друг друга. Ну я со злости в него весь магазин пистолета и выпустил. Наповал. Когда арестован был, вышли ещё парни их нашей группы, пятеро, они подтвердили, что воевал, даже три танка подбил из противотанкового ружья. Мы там у брода почти тридцать танков уничтожили, до двух батальонов немцев. А нас было сто двадцать. Суд вошёл в положение, немного дал.

– Что ты хотел?
– напомнил о сути дела капитан.

– Хочу побыстрее покинуть штрафроту. Нет, в атаки ходить я не боюсь, боюсь погибнуть глупо. Могу предложить сделку. Я ухожу в тыл к немцам, беру в плен генерала, и сдаю вам его. За это мне прощение всех грехов, и Звезду Героя.

– Был бы ты первым кто немецкого генерала взял, может быть и прошло. Двоих уже взяли, две недели назад, все газеты писали, так что иди отдыхай. Похоже завтра начнётся.

– А маршала? Вон у финнов маршал командует?

– Иди отсюда.

– Ну нет так нет, - пожал я плечами и покинул палатку.

Устроившись на лежанке, поглядывая на охрану что бдила, окружён наш полевой лагерь был плотно, все штрафники безоружны, я прикрыл глаза. А чего волноваться, завтра день всё и покажет. И ещё, знаете, я как-то смирился, воюю и воюю. Вот война закончится, и буду бить финнов. Для меня война продолжается. А если повезёт, искуплю кровью и меня направят в обычную часть, то тут останусь и может с финнами схлестнусь. Там бы в разведку попасть чтобы к ним в тыл ходить. Ох я похожу. А что? Нормальный план. Теперь главное пройти те испытания, что мне подкинули. Если завтра действительно начнётся, день будет ох как не прост. Надеюсь моя Госпожа, именуемая Удачей, меня не поведёт, а я уж постараюсь не подвести её. А теперь спать.

Однако на завтра также была тишина, то ли перенесли время атаки, то ли мне неправильно его сообщили. И только вечером, когда начало темнеть, стали выводить к позициям дивизии, что тут стояла, после ужина восемь километров топали, и выдавать оружие. После этого включили позади множество прожекторов, и мы рванули вперёд. Хм, про эту хитрость я писал в конвертах. Вроде раньше её не использовали. Можно сказать, повезло, что участвую в операции где применили такую военную хитрость. Выдали мне винтовку «Мосина», хотя среди других штрафников мелькали редкие «ППШ» и «ДП», я проверил штык, патронов выдали всего три десятка и две гранаты «РГД-33», зарядил винтовку и вот бежал по перепаханному минами и снарядами полю. Иногда попадались полуразложившиеся трупы. Не понятно, то ли наши, то ли немцы. Подбитые танки, в основном наши. Вот так приметив что под сгоревшей «тридцатьчетвёркой» работает немецкий пулемёт, похоже там окоп, расчёт хоть и не видит ничего, но ориентиры пристреляны и работает скорее по памяти, и убивает наших. Другие пулемёты немцев, дальше, у первой линии окопов, работают также. Так что добегая до танка, чуть сбоку, я кинул под него гранату

Гранат рванула и пулемёт замолк. Укравшись за кормой танка, я заглянул под него, так и есть, окоп, на дне шевелился один немец. Надо же, жив. Пристрелив его, и используя танк как укрытие я вёл прицельный огонь то с левого борта, то с правого, выбывая пулемётчиков, их отлично было видно, а то наши залегли, больно плотный был огонь. А тут поднялись, видать было куму поднять, и бежали дальше. Я двадцать патронов расстрелял и на ходу заряжая винтовку, рванул следом. Шесть пулемётов заставил замолчать, прожектора сзади их отлично подсвечивали, и нет не мазал, просто убивал очередного пулемётчика, пулемёт ненадолго замолкал, но к оружию вставал следующий немец. Вот так по очереди и выбивал, пока пулемёты совсем не замолкли, что и позволило нашим прорваться к окопам, где уже кипела рукопашная. Тут вроде несколько штрафных рот действовало. За нами войска шли, танковая бригада, сколько они наверняка раненых на поле подавили, ужас, а нас после зачистки окопов, я там семерых застрелил из пистолета, и двоих на штык принял, погнали на следующую линию обороны. Тут у немцев она тройная. Мы вторую и третью прорвали. Честно скажу третью взяли с трудом, уже усталость, отупение, всё это навалилось, но прорвали оборону, войска сплошным потоком пошли вперёд. Потери сумасшедшие, но кто нашего брата штрафника считает? Задачу выполнили и ладно, а то что едва десять процентов в живых осталось, да наплевать. Как я выжил, сам не понимаю. Хотя понимаю, госпожа Удача от меня не отвернулась. Форма просто в лоскутки, шесть касательных ранений, оскалами, но всё лёгкое, я часть перевязал уже, больше сотни немцев уничтожил, а когда сидел в отупении после боя, весь выложился, и смотрел как мимо идут танки и стрелковые подразделения, оружие у нас отобрали, в одну группу собрали, то подумал, что второй раз мне такой бой не пережить, надо валить, и сейчас самое время. Вот и поработаю у финнов. Сначала отлежусь, а потом поработаю. Я пытался встать, но меня тут вдруг повело, видимо от усталости и кровопотери, и вырубило. Блин, как не вовремя.

Оказалось, вполне вовремя. Очнулся я в медсанбате той дивизии, через позиции которой атаковали. Я ещё в палатке ротного с её комдивом общался. Сама дивизия в наступлении не участвовала, её части были так потрёпаны в обороне, что отвели на отдых и пополнение. Оказалось, пока меня перевязывали, раны обрабатывали, и я в себя приходил, наступил световой день. Сейчас был полдень. К этому моменту поработал суд, и с части выживших штрафников были снята судимости. Они искупили кровью. А так комфронта распорядился, место прорыва обороны очень сложное, но немцы и не ждали, что мы начнём именно там. Причём не стоит думать плохо об армейцах, пока мы первую линию обороны брали, по второй и третьей работали пушки и гаубицы. Там их по сто штук на километр было. Потери у штрафных частей ожидались большими, поэтому штрафники первой категории искупят свою вину, в случае ранений. Второй нет. Второй это где осуждены на десять лет и более, так что я в первой. Да, с меня сняли судимость, искупил. А так как бывшие штрафники считай снова возвращаются в армейские части, то нами пополнили эту саму дивизию. Это была Триста Восемьдесят Первая дивизия под командованием полковника Маслова. Из моего взвода выжило семеро. Один без ран, ну это и понятно, его в воронке перед первой линией нашли, так что тут даже не думали, дальше будет в штрафной роте воевать. Остальные ранены, но только половина по первой категории, включая меня. Все трое шли на пополнение дивизии. Возвращали звания, у кого были, награды. Тоже у кого были. В общем около пятидесяти штрафников искупили и пополнили состав дивизии. Около сотни искупили, но в госпитали отправлены, слишком тяжёлые раны.