Поставив чашечку на блюдце, я скинул ногу с ноги, и чуть наклонившись вперёд, сказал, глядя майору в глаза:

– Если с белобрысой что случится, найду и того, кто приказал и того кто исполнил.

– Не пугай, - с хмурым видимо отмахнулся тот.
– В порядке твоя девчонка, проверку уже прошла, направлена обратно в медсанбат, где раньше служила. Две другие тоже по своим частям.

– А чего тогда разволновались? Мне это не понравилось.

– Беликова была посажена на эшелон два дня назад, с которого её сняли.

– И кто?

– Не знаю. Но в нашей форме. Выясняют.

– Гражданка Беликова была задержана по моему приказу, - нарушил молчании старлей, что ещё находился в кабинете.

– А ну да, и меня с эшелона сняли, - покивал я, разглядывая старлея как вошь, размышляя раздавить его сразу или чуть попозже - Мог бы и догадаться по почерку.

– Задержанный, помолчите, - приказал тот.

– Да ты бессметный я смотрю? Тигров тоже кормить будешь, заходя в клетку?

– Так, вы оба, вон из кабинета, - решил майор. Хорошее решение, тот показал, что он тут нейтрал, ни за кого.

Я вышел первым, дальше руки за спину, и конвойный повёл куда-то на этаж выше, мы на втором были, тут третий. Хотя нет, даже на четвёртый поднялись. Завели в кабинете, на табурет усадили, пока старлей за столом устраивался, конвоир за спиной моей ждал. А ждал, когда два сержанта зайдут, с закатанными по локоть рукавами. Классика. И табурет тут в самую тему, хотя по обстановке вводил в диссонанс. Конвойный вышел, и старлей, открыв дело, задал первый вопрос:

– Гражданин Батов, как вы пересекли линию фронта?

– Закрытая тема. У вас нет уровня допуска к ней.

– Гражданин Батов, дело государственного значения. Мы тут не в бирюльки играем, а занимаемся своей работой. Не хотите по-хорошему, будет по-плохому.

Кивок подбородком и меня сбило со стула мощным ударом, причём встать не дали, ногами работали, профессионально сапогами обрабатывая. Я даже достать оружие не мог, прикрывал локтями рёбра, крутясь по полу. По голове пару раз прилетало, это ясно показывало, меня списали, внешний вид мой их не волновал совершенно. А я был в бешенстве, не дай бог белобрысая через это прошла. Наконец я изловчился и подбил ноги одного, отчего сержант рухнул на спину, ловко перекатившись через голову, и достав из хранилища «Наган» с глушителем, я его уже приготовил, выстрелил в пах второму, а когда тот согнулся, держась за раненое место, в голову. Всегда считал патроны к этим револьверам маломощными, а тут мозгами полкабинета забрызгало. Особенно потолок. Снизу-вверх же стрелял. Встав, пошатываясь, работали недолго, но натворили дел, всё тело болело и дважды выстрелил в первого сержанта, в грудь и голову.

– Замри, - направил я оружие на старлея, что пытался вытащить пистолет из кобуры.
– Беликову тоже также допрашивали?

Взгляд у того вильнул, на что я понимающе и зло усмехнулся, и велел открыть сейф. Впрочем, сам открою. Разоружил того, связал руки за спиной, кляп, и открыв сейф, быстро среди кучи папок дел нашёл нужную. Найдя запись «был применён спецдопрос», поискал и нашёл дела двух других девчат. Тоже тут. Дальше раздевшись до нога, заблокировав дверь, достал молоток, кляп не дал стерлею орать, и банально забил. Все стены и потолок в каплях крови был. Потёками. Кусок кровоточащего мяса, и живой ещё. Какой живучий. Ничего, пропустив того через то что прошли его жертвы, выдернул кляп и стал допрашивать. Так узнал кто отдал этот приказ. После этого добил, размозжив голову. Все три тела убрал в хранилище. И не только те четыре дела, включая моё, а вообще все. Дальше вытер себя мокрым полотенцем, смывая кровь, для таких дел и приготовлено, дважды прошёлся, включая голову, и снова надел форму. Подойдя к столу, снял трубку с телефона и услышав голос дежурного, имитируя говорок старлея, сказал:

– Это Кравцов. Приведите ко мне трёх подследственных. Беликову, Светикову, и Ижову.

– Будет сделано.

Положив трубку, я постучал в дверь, и конвойный, что ожидал снаружи, не обращая внимания на привычные звуки допроса из кабинета, зашёл. Мощным рывком втянув его в кабинет, коленом в живот, и по затылку ребром ладони. Убивать сразу не стал, форма нужна. У меня не было в запасе формы сотрудников НКВД. Зря, как оказалось. Переоделся, почти мой размер, чуть-чуть рукава длиннее, ремень застегнул, свернул тому шею и в хранилище. Конвойный не был вооружён, крепкий такой. Покинув кабинет, я стал ожидать рядом с ним, натянув фуражку до глаз. А когда появились трое девчат, руки за спинами, побиты, следы на лице, так и шли, к счастью сопровождало их двое. Хотя конечно я ожидал одного, надеялся, но это лучше, чем трое. Один вышел вперёд, кивнув мне, синяки ещё на моём лице не проступили, краснота пока, и открыв дверь зашёл в кабинет, доложить, что доставлены подследственные. Но упал внутрь, получив пулю в спину. Коридор по счастью пуст был, хотя тут постоянно народ шастает. Второго, я вырубил, рядом стоял. Девчата, о радость, орать не стали, опознали меня. Затащив второго в кабинет, убрал их сразу же в хранилище и выйдя в коридор, закрыв дверь, негромко сказал девчатам:

– Идём к выходу. Я вас конвоирую, иначе живыми нам это здание не покинуть.

Конечно через парадный вход нам не выйти, там дежурный, без спецпропуска не пройти, но мы вышли на задний дворик, ещё и дверь один придержал. Приметив новенький лимузин «ЗИС-101А», открыл дверь, усадив девчат и устроившись за рулём, тут запуск с кнопки, повернув ключ и нажал на запуск двигателя. Стартер прокрутил, но завёл его, двигатель почти остыл. Вот так тихо стронувшись с места, мы подъехали к воротам, проверять даже не стали, сразу их открыли, и вот так по улочкам к окраине и в лесок. Машину бросили на лесной дороге, а некуда убирать, места нет, та две с половиной тонны весит, а у меня свободно чуть больше двухсот. Надо от трупов избавится. Кстати, угнал машину Берии, понял это по планшетке, что девчата нашли на заднем сиденье. А куда у того «Паккард» делся? Снова в ремонте? Тут опять рёв и слёзы. Ожидаемо. Те понимали, что могли не выйти из Лубянки, да и старлей им прямо говорил об этом. Одна из девиц подверглась групповому изнасилованию той тройки, что я ликвидировал. Светикова. То-то походка такая корявая была. Она больше всех ревела, узнав, что я убил её обидчиков. Девицей была, первые те у неё. Наши хуже немцев оказались. Наконец, когда те успокоились и я сказал:

– Документы ваши у меня, с направлением на службу и дорожными, в личных делах нашёл, берите, сейчас выдам всё что у вас забрали, и езжайте по своим частям, забудьте то что было, как страшный сон. А тебе белобрысая последнее предупреждение. Чтобы такого больше не было.

– Это не я виновата, - тихо сказала та.

– Ну может и косвенно я, - легко согласился с той скрытой претензией.