Я открывала ему двери, он зашёл в квартиру, сбросил ботинки и пошёл в спальню, я пригласила Мишу на кухню, включила чайник и осмотрелась, пытаясь увидеть комнату чужими глазами - бедненько, но чисто, мы особенно не готовили, потому и не пачкали.

– Чай будете?
– Миша кивнул, я села на табуретку и кивнула ему на соседнюю, мы молчали, в тишине было слышно, как в спальне через стенку Дима уговаривает Иру пойти умыться, а она возмущается и требует ананасовый сок и чесать спинку, одновременно и немедленно.

Раздался скрип двери, Дима зашёл в кухню, кивнул Мише:

– Привет.

Миша улыбнулся:

– Виделись уже.

– Это хорошо, - Дима открыл холодильник, достал ананасовый сок, налил в стакан и ушёл, раздался самую малость приглушённый стеной Иркин стон удовольствия, и благодарность боженьке за такого золотого парня, потом стало тихо. Закипел чайник, я встала и начала медленно заваривать листовой, игнорируя пакетики - почему-то казалось, что он допьёт и уйдёт, а мне не хотелось, чтобы он уходил.

Я выбирала ему чашку так тщательно, как будто это был экзамен, от которого зависело моё будущее, себе взяла именную, которую мне когда-то Ирка дарила, налила чай и обернулась, успев увидеть, что Миша на меня смотрел, но отвёл взгляд, когда я начала оборачиваться.

– Вы с сахаром пьёте?

– Без.

– Я тоже, - я протянула ему его чашку, и стала открывать балконную дверь, он удивился, я чуть улыбнулась и кивнула в сторону улицы: - Пойдёмте, там красиво, мы с Ирой всегда там пьём.

Он пожал плечами и пошёл за мной.

На балконе было холодно, но я не захотела возвращаться за кофтой, никак не верилось, что Миша здесь, казалось, что стоит мне отвести взгляд, как он уйдёт или испарится, поэтому я не отводила. Но и смотреть на него прямо не осмеливалась, просто старалась постоянно держать в поле зрения, осторожно, краем глаза.

Миша посмотрел на пепельницу, нахмурился, ненатурально-равнодушным тоном поинтересовался:

– Ты куришь?

– Нет, - я отпила обжигающего терпкого чая, закрыла глаза от удовольствия, вдыхая густой аромат, открыла, посмотрела на небо. Там вставало солнце, его пока было не видно из-за домов и деревьев, но облака уже пылали малиновым перламутром, невероятно красиво. Миша молчал, и я продолжила, боковым зрением глядя на его руки с чашкой: - Ира курит. Но я люблю с ней стоять, мы обычно берём чай или кофе, выходим сюда, дышим воздухом, разговариваем, стихи друг другу читаем.

– Дышите воздухом, - мрачновато уточнил он, - и она при этом курит?

Я легкомысленно пожала плечами:

– А она умудряется как-то совсем не вонюче курить, у неё большой опыт. Да и курит она две минуты, а простоять тут можно и час. Красиво же?

Он молчал, я посмотрела на него, он задумчиво смотрел куда-то вниз, на мусорные баки. Я протянула руку и мягко тронула его подбородок тыльной стороной ладони, заставляя поднять голову, и шёпотом сказала:

– Небо там.

Он на миг нахмурился, потом как будто очнулся, во взгляде появилась осмысленность, и глаза тут же поражённо расширились, как будто он никогда до этого неба не видел.

Я убрала свою дерзкую руку, сама пытаясь понять, как у меня хватило смелости это сделать, наверное, я смогла, потому что он на меня не смотрел, или потому, что пьяная. Не знаю. Но теперь Миша смотрел на небо, а я смотрела на него, вспоминая Иркины пьяные восторги по поводу его красоты. Я раньше даже не обращала внимания на то, что он действительно красивый. Какой-то непривычной диковатой красотой, такие актёры обычно играют злодеев и варваров-завоевателей, предводителей восстаний, всяких бандитов. Как я посмела вообще полезть руками к этому лицу? Он мой начальник, как я буду с ним работать…

Стало стыдно, жаркая кровь бросилась в лицо, я отвела глаза, начала смотреть на небо, но в очертаниях облаков было слишком много от Миши, он стоял рядом, а я как будто резко протрезвела, вдруг осознав себя в своём теле и в этом моменте, я же каких-то пять дней назад об этом фантазировала, увидев его на парковке - он рядом, он знает моё имя, мы пьём кофе вместе… И вот, это происходит, а я застыла в оцепенении, и боюсь пошевелиться.

За спиной раздался конский топот, я вышла из ступора, оборачиваясь с улыбкой - Ирка, я всегда удивлялась, как такое тощее создание может так по-слоновьи топать. Она выглядела потрёпанной, но живой и жизнерадостной - волосы торчком во все стороны, полусмытый макияж под глазами, Димина футболка до колен, кофейная чашка в руке. Она заглянула к нам на балкон и хрипловато объявила:

– Я иду, всем срочно изобразить радость!

Мы улыбнулись, переглянулись, я скорее перевела взгляд на Ирку, как будто спеша получить противоядие после взгляда в Мишины глаза, это было слишком сильно и опять вводило в ступор. Ирка помогала, от неё распространялась жизнерадостность и пофигизм, я отодвинулась, чтобы дать ей место, она качнула головой и пошла толкать Мишу:

– Нет, мне сегодня сюда, пожалуйста!
– втиснулась между Мишей и пепельницей, достала сигарету и нетвёрдой рукой зачиркала зажигалкой, затянулась и улыбнулась как будда, сразу становясь спокойной и расслабленной. Посмотрела на Мишу и сказала: - Привет, я Ира.