– Давай, Бойцова, вперёд. Будем считать это платой за доставку домой. Говори.

Я простонала в ладонь:

– Не могу…

– А ты попробуй, у тебя получится.

– Нет…

– Бойцова, надо. Соберись.

– Ну хватит, - я уже лежала на столе, вцепившись в него двумя руками, было стыдно и весело, и стыдно за то, что так весело, и от этого ещё смешнее.

– Так, Бойцова, или ты говоришь, или я сейчас позабористее фразу придумаю.

В двери провернулся ключ, я перепугалась так, как будто занимаюсь ужасно неприличными вещами, схватила телефон и отключила громкую связь, быстро сказала шёпотом:

– Всё, у меня подружка с работы пришла, пока.

Он рассмеялся и ответил:

– Ага, пока. До завтра чтобы всё выучила, я проверю. Не сдашь - в пять не отпущу.

– Хорошо, пока.

Я положила трубку, спрятала телефон за спину, и встала, глядя на входящую насквозь мокрую Ирку большими честными глазами.

Она медленно смерила меня взглядом, поднимая брови всё выше, и многозначительно кивнула:

– Ага.

– Да, - обречённо призналась я, садясь на стул ровно и опуская голову с виноватым видом.

Ирка покачала головой и пошла раздеваться, я немного постояла, пытаясь придать лицу чуть менее дебильно-жизнерадостное выражение, потом плюнула и пошла раздеваться с таким, как есть.

Естественно, я выложила ей всё до последнего слова. За исключением тех слов, которые я напечатала и стёрла - я даже себе не могла их вслух повторить. Ирка всё выслушала молча, доела, повздыхала, и мрачно выдала:

– Всё.

– Не всё!
– заломила бровки я, ещё не зная, о чём речь, но на всякий случай, спеша уравновесить её тоску своей всепобеждающей беспочвенной верой в лучшее.

Она посмотрела на меня взглядом прожжённой старой пиратки, махнула рукой, отодвинула тарелку и пошла ставить чай. Я убрала со стола, она вручила мне мою чашку, взяла свою, и пошла на балкон, я пошла следом.

Дождь всё ещё шёл, хотя уже не так сильно, по улице изредка проходили нахохленные люди в капюшонах, Ирка смотрела на них с таким видом, как будто вся их суета у неё уже давно в печёнках сидит, а по-настоящему важные вещи проходят мимо незамеченными, и мы осознаём их только тогда, когда уже поздно. Я смотрела на неё и ждала, то ли стихов, то ли обоснования того загадочного "всего", которое она выдала за столом. И она сказала:

– Алиска, это конец. Ты выйдешь замуж, и останусь я одна без кольца, вообще самая последняя.

– Тьфу на тебя, напугала!
– мне хотелось её ударить, она рассмеялась и толкнула меня локтем, вздохнула:

– Ты смеёшься, а мне не до смеха. Все уже замужем, некоторые даже по второму разу, детей порожали, в ипотеки повлезали… А я как пошла в садик в четыре года, вся красивая, в офигенных красных сандалетах, так и хожу до сих пор по этой жизни, палкой в луже ковыряю и глазами хлопаю - куда они все несутся, почему я не несусь с ними, а действительно ли мне туда надо? Одуванчики нюхать - надо, это я стопудово знаю, а замуж… фиг его. Они все так туда рвутся, как будто там очень круто, а потом так выглядят, как будто там вообще ни разу не круто. Вопрос - нафига бежали? Не знали, что ли? Так не пещерные люди, вроде бы, есть вопрос – зайти в интернет, поищи, нас семь миллиардов, любая фигня, которая с тобой происходит, уже стопудово происходила с кем-то другим, ты обязательно найдёшь тьму таких же придурков, почитаешь их опыт, сделаешь выводы. Я тебе не рассказывала, как меня задолбала реклама в ВК и я статус сменила?

– Не рассказывала. Это когда ты вторую страницу для музыки создала?

– Ага, для музыки, - она усмехнулась, помолчала и продолжила: - Меня задолбала реклама свадеб. Свадебные платья, свадебные лимузины, свадебные фотографы, каждый день, я поначалу закрывала, потом перестала. Мало того, что все одноклассницы офатели и опузели, и мало того, что вся родня пилит ежедневно по вопросам размножения, так ещё и в интернете от этого никуда не деться. И я завела новую страницу, поставила возраст «тридцать», статус «замужем». И реклама резко стала предлагать мне разводных адвокатов, психологическую помощь в послеродовой депрессии, избавление от целлюлита, растяжек и пигментации, и всякую такую дичь. Я удалила её и создала страницу мужика, теперь повсюду только реклама шлюх.

Я рассмеялась, она сначала делала вид, что ей совершенно не до смеха, потом сдалась и рассмеялась тоже. Из-за тучи выглянуло солнце, мгновенно стало жарко, Ирка раздавила окурок и допила чай залпом, посмотрела на меня и объявила:

– Так, всё, пора брать себя в руки и серьёзно решать вопросы. Пойдём в магазин.

– Зачем?

– За продуктами, Алис, за чем ещё? Ты готовить учиться собираешься? А то выйдешь замуж, да и отравишь мужика в первый брачный день. Я конечно буду эгоистично рада, но как-то это некрасиво, да? Пойдём.

В магазине Ирка ходила с видом дерзкого первооткрывателя, впервые забравшегося дальше рядов с пивом и чипсами, заинтригованного и слегка испуганного. Поначалу. Потом она осмелела и потыкала пальцем замороженную курицу, потом осмелела окончательно и понюхала петрушку. Потом узнала, что тележка прекрасно держит равновесие, даже если сесть на край, и дальше наш рейд по супермаркету превратился в смесь бобслея и слалома, я еле успевала её ловить, и на всякий случай, проверила, с собой ли кредитная карта, а то сейчас снесёт витрину с кашами, и будем мы есть всё это кашное разнообразие ещё год.