Шрифт:
Мы не целуемся, но дышим друг в друга, словно от этого зависят наши жизни.
Его тело крепкое и сильное, тонкое, но идеальное, как японский меч работы лучшего мастера.
Я запрокидываю голову, когда наши тела соединяются в один плавный напористый толчок.
Мой всхлип.
Тихий стон Гарика.
Пошлый всплеск воды.
Удар моих бедер о гладкую поверхность джакузи.
Моя грудь подпрыгивает от следующего удара.
Вода вспенивается вокруг нас, выплескивается наружу.
Я отпускаю руки, обхватываю Гарика за шею, с каким-то остервенением вонзаю ногти ему в спину. Теперь на этой безупречной коже останутся мои следы.
Шлепки становятся сильнее.
Мои ноги дрожат от напряжения, пока Гарик энергично таранит меня бедрами, работая, словно какая-то механическая штуковина. Если бы не его закрытые глаза и прикушенная нижняя губа, я бы подумала, что он просто делает то, что должен, не думая о собственном удовольствии.
Может быть, все это тоже лишь имитация для меня?
Я не успеваю об этом подумать, потому что Гарик одной рукой подтягивает меня вверх, буквально за плечи резко толкает вниз, и что-то внизу моего живота разрывается яркими невидимыми фейерверками.
В голове шумит.
Руки разжимаются сами собой.
Слабость в каждой мышце.
Что-то очень сладкое в груди, из-за чего тяжело дышать.
Лоб Гарика, снова прижатый к моему плечу.
Сил хватает только чтобы запустить пальцы в его влажные волосы, от которых почему-то пахнет зелеными до хруста ягодами можжевельника.
— Может, — как издалека слышу свой собственный мурлыкающий голос, — мы не будем спать в разных спальнях, муж?
— Я — «за», — тяжело дышит мне в плечо.
— И дома тоже, — немного подумав, добавляю я.
Я все жду утвердительный ответ, но вместо него Гарик берет меня под руки, меняет нас местами и усаживает меня сверху. Сжимает ладони на талии, подталкивает откинуться назад, на воду.
— Жена, — слышу его низкий гортанный голос, — еще раз.
Черт.
Идеальный мужик!
Глава 52
— Не хочу возвращаться, — говорю немного сонным голосом, валясь в кровати вечером воскресенья, пока Гарик аккуратно складывает вещи в дорожную сумку.
Я свои собрала еще утром, пока у меня были силы, потому что после бурной ночи очень надеялась на продолжение днем.
И оно, к счастью, случилось.
К счастью и удовольствию.
— Если бы я знал, что тебе так понравится бездельничать, то заказал бы СПА на неделю, — с мягкой улыбкой отвечает Гарик, но уверенным движением застегивает молнию на сумке. — Прости, что теперь у тебя есть ответственность перед «ОлМакс» и с завтрашнего дня придется тащить ее на себе.
— Звучит почти как угроза. — Жмурюсь, переворачиваюсь на спину, раскидываю руки и воображаю себя морской звездой на теплом песочке. — У меня же есть ты, мой почти_муж, и твоя широкая спина, и строгий взгляд.
Гарик молча смотрит на меня с высоты своего роста, и тонкая складка между его бровей медленно приканчивает мою расслабленность.
— Только не говори, что ты не…
— Я улетаю в Мюнхен на пару недель, — перебивает он. — У тебя есть все полномочия и команда моих юристов, которым я полностью доверяю. Если что — обращайся к ним. Что бы не случилось, даже если в каком-то документе не понравится расположение запятых.
Я сажусь, и тяжелый вздох рождается сам собой.
Ну как же без вездесущей ложки дегтя. Жаль, что я успела расслабиться и не подготовилась к этой внезапной оплеухе.
— Ты намекаешь, что тебе лучше не звонить? — В моем голосе сквозит откровенная обида.
— Вероятно, я буду недоступен, — после небольшой паузы, отвечает Гарик. — Тебя это пугает?
— Немного, — не вижу смысла лукавить. — Ты мог бы предупредить меня об этом своем решении, хотя бы чтобы заранее знать, что я не готова к такому «прыжку веры».
— Боюсь, тебе придется.
— Боюсь, когда ты вернешься, то имеешь все шансы оказаться хозяином дырки от бублика!
Я не хочу кричать, но паника медленно затягивает петлю на шее веры, и я заранее чувствую себя абсолютно беспомощной перед завтрашним днем. Что уж говорить о двух неделях!
— Уверен, что нет. Пойдем, нам пора освобождать номер.
Гарик закидывает сумку на плечо, берет ручку моего чемодана и выходит из номера.
Интересно, если я усядусь на пол с миной капризного ребенка, это хоть что-то изменит?