Что именно имеет в виду?

– Ты про Майрану и Мерлока?
– подозрительно спросила я, решив, что и мне пора перейти с ним на «ты». И призналась сразу, не дожидаясь ответа: - О, да. Очень.

– А за кого больше?
– вдруг как-то хрипло, словно наглотался студёной воды, спросил Ал.

И я снова услышала тот звук, который мог бы принадлежать животному, если бы оно было у Ала.

Впрочем... Тут мелькнула мысль о звере Ала и тут же стыдливо сбежала, не задерживаясь. Он же сказал, что в дракона ещё не превращается. Да и я бы заметила, ага.

Но что за странный вопрос?

– Как я могу за кого-то волноваться больше или меньше? Ведь они оба мои друзья, мы из одного дистрикта, - осторожно ответила я.

– Ты когда-то говорила, что любишь этого. как его там. Мердока?
– задав вопрос напускным равнодушным тоном, вдруг исковеркал Ал имя моего друга, хотя в этот вечер оно прозвучало много раз.

Когда-то имя Мерлока исковеркал и его племянник. Но из-за ревности. А на Ала что нашло?

А! Поняла! Он боится, что я из-за него могу разорвать наше соглашение. Вот глупенький.

– Вы с Адриантеном посмеялись над моими первыми чувствами, и правильно сделали. Я в них разобралась и поняла, что к Мерлоку у меня была просто симпатия. А любовь - это другое.

Да, к сожалению, любовь - это яд для души. Это страх, ревность и неуверенность.

С Мерлоком всё было проще. И в то же время. Сейчас я вообще не могла представить, как приняла свою дружескую симпатию к Мерлоку за любовь. Это как сравнить варёную рыбу, которая чуть вкуснее ежедневной сырой, и которую дают по праздникам - и всё меню, что даёт материк, с его овощами, фруктами, ягодами, хлебом, кашей, мясом, вином и. морофруззо, моим любимым морофруззо.

Ал, конечно, не морофруззо, скорее жареное мясо с острыми специями, от которых потом пол дня горит язык. Но твёрдый морофруззо иногда подавали с политым змейкой спиртным и поджигали - блаженство было в том, чтобы подцепить ложкой и обжечь язык этим контрастом. Горячее и холодное - а обжигало одинаково. Зато потом разлагалось во рту на миллион крышесносных составляющих, даря невообразимое наслаждение.

Таким для меня виделся и Ал - лёд и пламень. Сдержанный снаружи, испепеляющий изнутри.

– Прости, что тебе показалось, будто я посмеялся над твоими чувствами, - почти искренне сказал Ал. Почти - потому что я видела уже несколько раз, когда он искренне раскаивался. Сейчас это было с половинки на половинку.
– Но как ты поняла, что любовь

– это другое? Ты в кого-то влюблена?

И снова это царапание.

И в этот раз я не выдержала:

– Ты слышишь?

– Что?
– недоумённо спросил Ал и прислушался. Как и я.

– Мне уже который раз мерещатся звуки. Как будто зверь скребётся когтями. У меня чуткий слух. Мне не могло послышаться аж несколько раз! У тебя есть животные?

– Да есть, - быстро признался Ал.
– Но оно очень дикое. Очень. Покажется, когда привыкнет к тебе. Цыц!
– воскликнул он громко, явно не мне.

– А кто это? Кошечка?
– мечтательно прикрыла я глаза.

– Да, кошечка, - как-то быстро согласился Ал.

– Здорово! Как я тебе завидую!
– призналась я.
– Кисонька, не бойся, выходи, я тебя не обижу.

Я поозиралась по сторонам, не обращая на насмешливый взгляд Ала. Пусть насмехается. Он не представляет каким счастьем владеет.

К сожалению, кошка так и не отозвалась, и не появилась. Я разочарованно вздохнула.

– Ты хочешь кошку?
– вопросительно задрал брови Ал.

– Больше всего на свете, - вздохнула я.
– Но не могу себе позволить. Мне придётся возвращаться в дистрикт. Куда я дену животное? Да и привяжусь за это время.

– Ты не вернёшься в дистрикт, - резко сказал Ал.

Ноздри его расширились и затрепетали, взгляд метал огненные молнии.

– Почему?
– осторожно поинтересовалась я.

– Ты забыла? Ты станешь моей санорэ, - резко ответил он.

– Я помню. Я думала, что до момента проведения ритуала четырёх стихий. А потом мы разойдёмся...

– Почему?
– всё также то ли недовольно, то ли гневно, задал он вопрос.

– Потому что ради этого мы создаём пару. А потом ты можешь найти девушку по своему вкусу, ту, что приглянется, и ту, что ты захочешь сделать своей санорэ не по долгу, а по зову сердца, - честно ответила я.
– Ту, которую ты полюбишь.

Кажется, он вдруг успокоился. Словно мой ответ его удовлетворил. Вот и славно. Пусть знает, что я на него не претендую. И отпущу, когда он захочет.