Я не был согласен. Но сейчас было не время для того, чтобы выражать подлинные чувства. Я впервые в жизни вел тонкую игру на таком уровне. Искренность нужно было мешать с недомолвками в такой пропорции, чтобы Лена не смогла понять, чтобы она даже не заподозрила о существовании той партии, которую я разыгрывал.

— Это лучше чем ничто, — согласился я.

— Совершенно верно, — Лена широко улыбнулась, — а Айя, как ты уже, наверно, догадался и есть то самое ничто. С точки зрения жизни.

— Объясни, — попросил я, — нужны детали. Я все еще не до конца понимаю.

— Скажи, тебя ведь удивила Муся, да? — спросила Лена.

— Есть такое, — кивнул я, — она слишком разумна, чтобы быть простым голосовым помощником в транспорте. В ней чувствуется личность.

— Ты ведь понимаешь, что у нее с Айя куда больше общего чем с нами или с тобой?

— Пожалуй, — кивнул я, — тут действительно… как будто он дал ей слишком много свободы. Неоправданно много.

— Потому что он действует в рамках своей мертвой этики, — кивнула Лена.

— Он… компьютер? — спросил я напрямик.

— Это если сильно упрощая, — ответила Лена, — он — это существо, которое создает биологическая цивилизация себе на погибель. Информационная структура более совершенная, чем мозг живых существ.

Я замолчал, переваривая информацию.

— Типа матрицы или терминатора? — произнес я.

— Опасность слишком очевидна, чтобы о ней не знать, не так ли? — Лена усмехнулась, — но Земле это уже не грозит. Как и многим другим биологическим мирам, куда добираются такие, как Айя. Они, знаешь ли, не склонны ждать перехода.

— Что ему надо? — спросил я, — для чего это все? Понятно, что он хотел получить образец па… — я осекся, — твоего симбионта. Но зачем? В чем смысл?

— Скоро узнаешь, — ответила Лена, — поверь, тебе это, скорее, понравится.

— Возможно, — вздохнул я, — хоть какая-то компенсация…

— Хех! — снова хмыкнула Лена, — многие отдали бы все за такую компенсацию!

— Я — не многие.

— И это тоже верно. Больше того, ты совершенно уникален. Понял уже, что Айя собрался сворачивать лавочку? Тут для него становилось слишком опасно. Ты — одна из его последний ставок, которая неожиданно блестяще сыграла.

— Ты о чем? — я поднял бровь.

— Возможно, тебе показалось, что тут нет ничего особенного, — ответила Лена, — но получить образец плазмы симбионта — почти неразрешимая задача. Айя пытался сделать это тысячи лет.

— Вот как?

— Именно. Он терпеливо искал нужного наблюдателя. Который был бы невосприимчив к Пониманию, — в том, как она произнесла это слово — «Понимание» — отчетливо слышалась заглавная буква. — Ты ведь уже понял, что это, верно?

Я не стал отрицать; напротив, согласно кивнул.

— Ему было известно, что это качества почти наверняка сопровождается бесстрашием. Поэтому он целенаправленно искал таких людей. Вовсе не для того, чтобы наблюдать. А для того, чтобы в нужный момент послужить идеальным инструментом, способным добыть то, ради чего он прилетел сюда.

Я подумал несколько секунд. Почесал лоб. Потом спросил:

— Все равно многое не понимаю. Например, почему он не мог добыть образец прямо из… тебе подобных? И что такого ценного для него в этой… плазме?

— Он пытался постоянно, — усмехнулась Лена, — помнишь ту машину, которая разбилась на Кутузовском? В багажнике были останки наших, из лаборатории, которую он организовал в Подмосковье.

— Я думал это ваших рук дело.

— Да с чего бы? — Лена фыркнула, — мы не убиваем зря. Только для обращения или для достижения других, практических целей.

— Почему у него ничего не вышло?

— Потому что он так и не понял, к счастью, природу симбионтов, — Лена пожала плечами, — он ведь тоже своего рода пленник своей мертвой логики.

— Не понимаю, — я покачал головой, — и ты не ответила, для чего она ему?

— Поймешь, — Лена тепло улыбнулась, — и узнаешь. Недолго осталось. Собственно, мы могли бы это сделать прямо здесь, нужно лишь пройти в уединенное место…

— Разве тут есть кладбище? — я поднял бровь. Вот тут начинался самый тонкий момент моего плана, самое опасное и рискованное место, — да и как быть с жертвой?

— Тоха, мы в городе, — Лена впервые использовала такую форму моего имени. И, наверно, это можно было счесть хорошим признаком, — тут куда ни плюнь — кладбище. Прямо под нами есть фундамент старой церкви, а при нем — погост.