Алан не заставил себя долго ждать, горячо обласкав меня взглядом и в считанные мгновения порвав мне кружевные трусики, удивительно чутко уловив моё настроение. «Да! О да! Неужели мне хватило только одного прикосновения его губ, чтобы кончить? Ещё никогда не было ничего подобного! Ещё никогда...» — задыхаясь, подумала я, зарываясь пальцами в шелковистые волосы эльфа и заставляя того лечь мне щекой на бедро. Приподнявшись на локтях, я рассматривала лицо супруга, подмечая и его нежный румянец, и гладкую кожу, и чётко очерченные линии скул, и нечеловеческие глаза, красиво сочетающиеся с общим обликом и острыми кончиками ушей. Я снова его желала, но теперь уже могла терпеть свою жажду и связно мыслить, что было очень кстати. На повестке дня у нас оставалось наказание, пусть и довольно сладкое, поскольку зверствовать мне не хотелось.

— Сколько? — Не став уточнять, что имела в виду, я пребывала в уверенности, что он должен был понять меня и без лишних слов.

Щёлкнув застёжкой лифчика, избавилась от этой ненужной вещи, откидывая ту в сторону вместе с остатками трусиков и привставая с места.

— Сорок, госпожа. — Голос эльфа звучал глухо и голодно.

Он явно хотел этой боли. Возможно, что даже больше, чем я сама. Мной чувствовалось, что подобная игра требовалась нам обоим. Ему, чтобы вновь ощутить над собой власть, вернувшись в привычный мир, а мне же, чтобы почувствовать себя свободнее и убедиться, что надо мной больше никто не имел влияния.

Выдохнув, я протянула руку и коснулась зажима на левом соске Алана, вызвав его сдавленный стон, что отозвался дрожью у меня внизу живота. Было сладко. Помедлив, я коснулась и второго соска, потерев подушечкой пальцев кожу рядом. Когда мной было снято первое украшение, то последовал стон и тихий вскрик, а затем всё повторилось и со вторым, отброшенным куда-то в сторону.

— В первоначальную позу! — велела я, собираясь нынешней ночью максимально растянуть собственное удовольствие, а ещё попробовать кое-что новенькое. То, что мне ещё не удавалось испытать раньше.

С готовностью выгнувшись, супруг наклонился назад, с жаром глядя на меня из-под длинных ресниц. Я ещё пощипала ему и без того красные соски, услышав его тихое шипение и ухмыльнувшись, а затем снова полезла в коробку, доставая тонкий и гибкий стек. Последним я умела и очень любила пользоваться, однако же так, как собиралась применить тот в данный момент, ещё не делала. Встав над головой эльфа, я провела кожаным кончиком игрушки по его телу, остановившись на соске, что наверняка ещё был излишне чувствительным.

— Скажешь, если будет перебор, Алан, — предупредила его. — Десять на каждый.

Пусть я и видела, что его член был в полной боевой готовности, но мне всё равно не хотелось превращать происходящее в откровенное издевательство.

Мой муж шумно сглотнул и согласно прикрыл глаза. Первый удар оказался не слишком сильным, а скорее пробным, но его всё равно выгнуло, а бубенцы на браслетах зазвенели, когда он дёрнулся. Я даже было подумала, что ему больно и неприятно, но толстая капля смазки, появившаяся на члене, сразу же всё опровергла. «Похоже, я зря переживала. Ему понравилось. И даже очень сильно понравилось», — посетило меня понимание, приносящее несказанное удовлетворение.

Уголок губы эльфа дёрнулся, словно он хотел о чём-то меня спросить, но потом передумал.

— Говори, Алан. Что ты хочешь сказать? — позволила ему, примеряясь тем временем ко второму соску и делая ещё один пробный удар.

— Ш-ш-ш... Госпожа! — Реакция супруга была слишком бурной, а его зелёные глаза заволокло мольбой. — Госпожа, можно мне кончить?

Его просьба была такой красивой и проникновенной, что я не смогла не откликнуться на неё, ощущая разносящийся по крови жар невероятного возбуждения.

— Попроси ещё! — потребовала я, вновь шлёпая по его соску.

На этот раз стон вышел слишком громким и сладким, что мне очень понравилось. «Всё, как я и мечтала — чувствительный и просто восхитительный эльф!» — мелькнула у меня мысль, которая пьянила не хуже вина.

— Госпожа, можно?! — Едва ли не плакал он, когда я уже в пятый раз ударила его по одному и тому же месту.

— Ещё! — Мне хотелось и дальше слышать его сдавленные просьбы, хорошо зная, что это именно я доставляю ему такое удовольствие — возможность находиться между болью и блаженством.

Удар, ещё удар, ещё.

— Госпожа! Госпожа. — Алан уже не мог говорить, когда я почти закончила, но был способен плакать, что поразило меня. Мне отчётливо запомнилась слезинка, скатившаяся по его виску, а ещё губа, закушенная до крови. — Пожалуйста. Пожалуйста, госпожа!

И я не могла не внять этой мольбе, ведь он был слишком сладок. К тому же осталось всего два удара.

Один и.

— Можно! — сказала я в тот момент, когда в последний раз опустила стек на его истерзанный и припухший сосок.