Спальню нам предоставили и в самом деле быстро, вот только у меня не было времени и желания её рассматривать. Всё, что меня интересовало, так это кровать, которая оказалась высокой, большой и достаточно удобной.

Явно чувствуя моё настроение, эльф попытался было раздеться до того, как я совсем сошла бы с ума от желания. Впрочем, я всё равно ему этого не позволила, громко воскликнув:

— Нет! — И швырнула сумку с вещами куда-то в сторону. — Ничего трогай. Я сама, муж...

Признаться честно, у меня даже мурашки по коже пошли от последнего слова. И, если было судить по счастливому взгляду Алана, то ему тоже это понравилось.

На колени. — властно велела я.

Мне хотелось игры и удовольствия, чтобы в полной мере прочувствовать, насколько этот совершенный эльф был теперь мой. Я буквально плавилась от испытываемого блаженства из-за законности происходящего и желала насладиться подобным сполна.

И мой новоиспечённый супруг не медлил, соблазнительно перетекая в нужную позу, а затем с его губ сорвалось:

— Я теперь ваш муж. Что вы хотите сделать со мной, жена?

Обволакивающие бархатные нотки его голоса дразнили, и я была счастлива, что он не назвал меня госпожой. «Жена... Это так чудесно звучит! Я всегда сторонилась брака, а сейчас просто счастлива!» — с неожиданной ясностью понимала я, смотря на того сверху вниз.

— Много чего. — Запустив пальцы в длинные волосы эльфа, я легонько помассировала ему голову. — Но для начала.

Я принялась медленно раздевать его, лаская пальцами и губами каждый участок тела, оставляя при этом после себя укусы, засосы и лёгкие царапины, прекрасно зная, что к утру от них не останется и следа. Укладывая Алана на постель и продолжая ласкать, я была не в силах от него оторваться. «Мой! Только мой!» — билось у меня в мыслях непрерывное, опьяняя сильнее вина.

Каждый раз, когда я видела золотой обод браслета на его руке, изящную шею без чёрной полоски кожи или ушки в золоте, то у меня просто срывало крышу! К концу ночи я уже совершенно не помнила, сколько раз мы занимались с ним сексом, или сколько раз получил оргазмов каждый из нас. Меня ничуть не волновало даже скорое утро, которое в какой-то момент попыталось прервать нас накатившей сонливостью. Я была бесконечно счастлива и никак не могла насытиться супругом.

— Мой! Только мой эльф. Муж. Сладкий Алан. — всё время шептала я одно и то же, покрывая его поцелуями.

Это было настолько потрясающе, что я остановилась лишь тогда, когда он начал уже уставать и проваливаться в сон.

— Спи, мой хороший. Теперь ты мой навсегда. — сказала ему, устраивая в своих объятиях и ощущая, как сердце буквально поёт от счастья.

Я не мог в это поверить! Радость захлёстывала меня с головой, а реальность была лучше всех моих даже самых смелых мечтаний. «Быть всегда вместе с госпожой, всегда рядом!»

— думал про себя и не понимал, за что мне даровали такую награду.

На протяжении всего ритуала в храме я ждал, когда же могла наступить та точка невозврата, после которой уже будет нельзя ничего изменить. И вот она наступила.

Я никогда не чувствовал ничего подобного! Это было так невероятно, что даже последующее избавление от связи с купчей прошло практически незаметно, хотя на самом деле приятного было мало. А восторг в глазах госпожи, а если вернее, то теперь уже жены, и вовсе показался мне чем-то нереальным. В момент же, когда она потянула меня в гостиный двор, я и сам едва сдержался, чтобы не сорваться на бег, а уж когда прозвучал её приказ встать на колени...

Мне определённо всё нравилось. И это оказалось странным ощущением. Я вроде уже не был рабом, но одновременно всё же являлся им, а потому приятное чувство чужой власти дурманило голову, заставляя куда полнее отдаваться происходящему действу. Буквально с головой купаясь в бушующих во мне эмоциях, я с упоением вслушивался в голос Джины, отвечая на все её ласки.

Я не врал, когда говорил ей, что вполне счастлив своей социальной ролью. Нас с детства обучали быть теми, кем мы являлись, поэтому для меня слушать приказы и следовать им было гораздо проще и привычнее, чем жить самому по себе. К тому же я вовсе не понимал, зачем мне требовалась свобода, если меня определённо создали исключительно для моей принцессы. Я и не хотел ничего другого, ведь ощущение принадлежности ей мне очень даже нравилось. Что до новых же правил, то к ним ещё лишь предстояло привыкнуть.

Всё же было очень странно являться одновременно и свободным, и нет.

Ночь прошла просто великолепно! Сначала госпожа, то есть Джина, словно сошла с ума, прижимая меня к кровати всем телом, не давая двигаться, целуя, царапая и кусая, доводя до исступления, заставляя захлёбываться в наслаждении. А потом, насытившись моим послушанием, впитав все стоны и мольбы, наконец позволила и мне дарить ей удовольствие.

Проснулся я следующим днём с улыбкой, наслаждаясь жизнью так, как никогда прежде. Моя принцесса ещё спала, и я смог спокойно её порассматривать. Зря она думала, что не так красива, как эльфы. Пусть у неё и не было больших раскосых глаз или остроконечных ушей, но она всё равно оставалась прекрасна. Мне нравилось её кукольное лицо с идеальной кожей, чуть вздёрнутый носик, длинные тёмные ресницы, совершенное тело с тонкой талией и высокой грудью, а ещё округлые бёдра с подтянутой кожей. Впрочем, самым главным оставался её неповторимый и притягивающий внимание каждого внутренний стержень. Характер, который проявлялся во всем, даже в походке. Джина и не замечала, сколько мужчин оборачивалось ей вслед, когда она шла по улице.

Улыбнувшись, я коснулся пальцами тонкой цепочки у себя на шее. Та была совсем невесомой. Ошейник я, конечно же, по привычке тоже не замечал, но теперь, когда его не было, мне будто бы стало легче. И магия. Мне было неизвестно, казалось это или нет, но браслет на моей руке, что должен был её сдерживать, стал действовать как-то иначе, отчего я начал ощущать что-то в себе незнакомое. Вполне возможно, я просто всё выдумал, но факт оставался фактом.

Само собой, я не мог не понимать, что лично по отношению к принцессе мой новый статус не значил ничего. «Я как был рабом, так им и останусь. По крайней мере, если брать в расчёт все оговорённые нами правила. Слушаться её я обязан, пусть и не как хозяйку, а как супругу и королеву по совместительству. И тут, в сущности, ничего не изменилось», — понимал я, смотря в потолок и раздумывая о будущем, что нас ожидало.