Зеленый ореол обрисовал напуганную морду незадачливого парламентера, сжался в маленькую зеленую точку и исчез.

— Миссия провалена, — коротко бросила Яра, спрыгивая с кровати.

Серебряный диск луны лениво сиял над ночным Аустмарром и тянулся тонким прозрачным лучом сквозь решетки окна, играя разноцветными бликами на драгоценных камнях диадемы. Проклятое украшение лежало перед нами на столе, являя собой причину нашего бодрствования.

Размашисто жестикулируя и перебивая друг друга, в два голоса мы с Ярой пытались донести до братьев причину полуночной истерики.

С учетом того, что именно мы рассказывали, они должны были принять нас за буйнопомешанных, но сразу вдвоем с ума не сходят. Меня они, возможно, и не принимают всерьез, но в глубине души я уповала на железный авторитет Яры, они просто не имеют право не услышать ее!

К моему великому изумлению, Теург нисколько не удивился. Более того, он болезненно морщил лоб, с отвращением взирая на диадему, и качал головой, словно что-то подобного давно ожидал. Агвид же беспрестанно зевал, с тоской взирая то на кровать, то на дверь, как мне казалось, совершенно не вдаваясь в суть разговора.

— Ты понимаешь, что это значит, Теург? — размахивала руками я. — Он говорил о проклятии! Твоем проклятии, помнишь? Весь этот камнепад, который постоянно преследует нас, этот гул, истукан, это все предвестники!

— Какой камнепад? Что происходит, объяснит мне кто-нибудь? Теу, это что, история с проклятием Сейда? Но это же не может быть правдой!?

— Ну почему же? — бросив исподлобья тяжелый взгляд на Яру, Теург устало откинулся на спинку кресла. — Это именно оно.

— Почему ты так решил?

— Потому что за свои поступки надо отвечать! Они придумали мне наказание, и я должен искупить, разве нет? Или вам каждый день мерещатся говорящие козлы? — Теург говорил медленно и спокойно. Глядя на него, я понимала, он давно обдумывает сложившуюся ситуацию и, возможно, знает об этом гораздо больше, чем мы.

— Кто — они? Это какое-то безумие! — Яра схватилась ладонями за виски. — Будь это проклятие, оно бы давно тебя убило!

— Оно не должно меня убить! — глаза Теурга блеснули яростью. — Сейд выразился яснее ясного! Он сулил мне нечто более мучительное!

— Что?

Тягостное, липучее ожидание неминуемой трагедии повисло в воздухе, создавая в комнате гнетущую атмосферу. Чувство неизвестности и страха пробирало до костей, сосало под ложечкой и мешало логически мыслить.

— Ну а чего не дослушали козла-то? — неожиданно подал голос Агвид.

Действительно. Какой-никакой, но посланник богов прибывает с визитом, чтобы все прояснить, а тут… Мы с Ярой беспомощно переглянулись.

— Яра прибила его подушкой, — глупо попыталась оправдаться я.

— Всего-то? То есть, этот бедолага еще жив?

— Агвид! Сейчас не время иронизировать! — взорвалась Яра.

— Да ни в одном глазу! Я просто предлагаю обратиться к нему за разъяснениями.

На какое-то мгновение все замолчали, размышляя.

— Бред! — взвилась Яра. — Я не собираюсь снова слушать этого козлобородого недомерка!

— А я бы послушал, — лениво зевнул Агвид.

Потянувшись к столу, Теург одним пальцем подцепил диадему:

— Как вы его вызывали? — он потряс украшением перед носом Яры.

— Вызывали? Да чтоб он провалился! Никто его не вызывал!

Я молча взяла диадему и потерла пальцем рубин.

Знакомое зеленое свечение с шипением обрисовало в воздухе продолговатый ореол, который вспыхнул и погас, представляя нашему вниманию возмущенную козлиную физиономию.

С чувством оскорбленного достоинства козел прижимал к себе свиток, возмущенно подрагивая хилой бородкой.

— Говори! — в голосе Теурга не промелькнуло и тени изумления, скорее приказ был отдан с нетерпением и раздражением.

Пожевав бородку, козел раздраженно фыркнул и демонстративно отвернулся:

— Я ожидаю ваших извинений, — гордо проговорил он, задрав нос и глядя в сторону. — Склонитесь перед великим проводником из высшего мира, вы, ничтожества! И умоляйте меня о пощаде!

— Чтоо? — Теург дернулся, но Яра остановила его легким прикосновением.

— Теперь ты меня понимаешь, да? — ехидно отозвалась она.

— Вы меня разыгрываете что ли? — Агвид непонимающе озирался по сторонам, разведя руки в стороны. — И кто придумал столь неудачную ночную забаву?