«Лет через пять-восемь страх пропадёт и начнутся новые волнения, которые даже метки не остановят. Но нынешнее поколение на открытый мятеж не пойдёт, а от наёмных убийц нас защитят магия и Безликие».

Понимаю, что система сейчас держится только на страхе, вливаемых в королевство деньгах и товарах, а также возможности лордов получить лечение своих болячек лично от меня (один из бывших вассалов Старков так и поступил, благодаря чему из едва передвигающегося толстяка превратился в атлета). Крестьяне, которым вместо девяти десятых теперь приходится платить три десятых, наоборот, радуются, так как уже это стало для них подтверждением того, что я — посланник Семерых…

Зачем мной организовались строительные батальоны? Ну, во-первых, это какая-никакая регулярная армия, которую можно и против пиратов выставить, и отправить гонять горцев, и заставить чинить мосты; во-вторых, они будут куда лучше ополчения, не имеющего ни выучки, ни дисциплины, ни правильной политической обработки вроде чтения клятвы королю каждое утро перед завтраком.

Лет через десять, когда вырастут поколения более или менее грамотных, обработанных пропагандой людей, можно будет начинать толкать технологический прогресс… хотя бы в сферах обработки металлов, раз уж цемент с бетоном создать уже смогли. В конце концов, без этих материалов перестройка столицы заняла бы куда больше времени, да и стоила бы куда дороже. Жаль лишь, что о полноценном водопроводе остаётся мечтать… что не мешает мне и Нарси пользоваться благами магии.

Что можно сказать о нынешнем Вестеросе в целом? Он… воняет. В деревнях и малых сёлах это ещё не так заметно, но вот города, начиная от самых маленьких и заканчивая большими, откровенно смердят дерьмом, потом, тухлятиной… И если приказать сделать канализацию мне под силу, то вот заставить народ мыться хотя бы раз в десять дней — подвиг, достойный настоящего героя.

«Но этим займутся церковники: пусть проповедуют о пользе омовений, так как это угодно Семерым. Может быть на подъёме религиозной популярности что-то да получится».

Нельзя сказать, что дела в Семи Королевствах идут плохо: лорды притихли и занимаются своими делами, регулярно что-либо прося у меня, бандитов гоняют Золотые Плащи, «Семь Гномов» и вовсе гребут золото лопатами, контролируя товарооборот как в Вестеросе, так и по Узкому Морю… Только вот каждый раз, выходя на балкон и глядя на Королевскую Гавань, перестройка которой только началась, я отчётливо ощущаю, что все мои потуги — капли воды, падающие на сухую губку и тут же в неё впитывающиеся. Понимаю, что перемены к лучшему не происходят в один миг, да и уж точно не под гнётом страха, но раз за разом возникает вопрос:

«Зачем я вообще за это взялся?»

Если прослеживать историю маглов от пещерных людей, то её условно можно разделить на эры: каменную, бронзовую, железную… металло-бетонную. У волшебников тоже было нечто подобное: первобытно-шаманская (когда одарённые поклонялись стихиям, духам предков, духам животных, неосознанно осуществляя те или иные действия выбросами энергии), ритуальная (тогда было свойственно досканально повторять ранее кем-то изобретённые действия ожидая того же результата, но без понимания принципов), эра просвещения (взрыв развития школ)…

К чему я веду? Просто мне интересно, к какой именно эпохе отнесут моё правление Вестеросом?..

— Собрание Малого Совета объявляю открытым, — сидя в кресле с высокой спинкой, обтянутом тигриной шкурой, будучи одетым в красно-зелёный камзол, под которым находится жилет из драконьей кожи, с несколькими защитными артефактами в виде браслетов, серёг и подвески в виде дракона на груди, с тонким золотым обручем на голове, обвожу взглядом своих лорд-министров.

Даже сейчас, спустя двенадцать лет после моего восхождения на трон, отобранный у мятежника Роберта Баратиона, Семь Королевств выглядят всё ещё уныло и жалко, вызывая в моей душе досаду и разочарование. Неприятно сталкиваться с реальностью; больно осознавать то, что даже магия — не абсолютная сила; стыдно признавать свои ошибки. Но… рано опускать руки (в конце концов, какой же я король, если не могу оставить своему наследнику процветающее государство?).

«И пусть наследник ещё не родился, но думать об этом надо уже сейчас», — мелькает мысль на краю сознания, тут же погребённая потоком иных образов.

— Ваше Величество, — из-за длинного стола со стула с подлокотниками и резной спинкой поднялся лорд-министр королевской полиции, в которую превратились Золотые Плащи. — Моими подчинёнными были найдены и схвачены убийцы, пробиравшиеся в Королевский Заповедник: им подрезали сухожилия, доставили в столичную тюрьму, сковали и оставили дожидаться вашего суда.

— Чудесная новость, сэр Мандерли, — конечно, от моих шпионов, созданных на основе ордена Безликих, мне об этом уже известно, но было бы грубо не отметить достижение человека, искренне радеющего за своё дело. — Я отправлюсь туда сразу же после заседания. Сейчас же давайте выслушаем сводку разведки…

Не знаю точно, кому первому в голову пришла «гениальная» мысль, но некоторые лорды, богачи, и те, кто считают себя высшим светом, почему-то решили, что иметь у себя шкуру, голову или даже живого говорящего зверя — это хорошая идея. Первые неудачливые браконьеры попадали в обычные и магические ловушки, но невзирая на потери и жестокие наказания вроде отрубания головы палачом, охотники за ценной добычей не переводятся уже восемь лет (они даже несколько подземных ходов выкопали, чтобы обходить защиту периметра).