Анвар, испугавшись, что, увлеченная самобичеванием, она может ослабить щит, потянулся и отвел ее руки.

— Госпожа, — твердо сказал он, — не мучай себя. Владыка несет зло. Все смертные Нексиса всегда боялись и ненавидели его. Что бы ты ни делала, он все равно захватил бы власть, и результат был бы тот же. Тебе пришлось бы бороться с ним — тебе и Форралу, и Ваннору, и Финбарру. Они погибли не зря. Благодари богов, что ты жива и можешь сражаться. Не сдавайся, ибо ты нужна нам. Ты нужна всем нам.

На мгновение лицо Ориэллы осветила надежда, и она вздохнула.

— Добрые слова, Анвар, но если бы мы с Форралом не… Анвар схватил ее за плечи.

— Не говори так, госпожа. Даже не думай об этом! То, что случилось между вами, было неизбежно. Любой дурак видел, что вы любите друг друга, и если бы Миафан дорожил тобой, он был бы только рад. Скажи мне честно, знай вы все наперед, неужели ты или Форрал поступили бы иначе?

— Нет, — после долгого молчания призналась Ориэлла. — Ты прав, Анвар. По крайней мере у нас было, то что было, но…

— Тогда прекрати себя жалеть и подними этот проклятый щит! — рявкнул Анвар. Волшебница вздрогнула, словно ее ударили, и в глазах у нее сверкнул гнев. Потом она вдруг засмеялась тихим смехом, и плечи ее опустились.

— Ax, Анвар, ты знаешь, как со мной обращаться, — сказала она. — Если кто-нибудь и сможет провести меня через все это, то только ты. Я рада, что ты со мной.

Каким-то образом им удалось протянуть и эту ночь. Как только один из них начинал задремывать, другой будил его.

Царапая на полу мечом Ориэллы, они перепробовали все детские игры и все головоломки, которые могли припомнить. Когда это стало слишком трудно, они обратились к шуткам, перепели (тихо, чтобы не разбудить Сару) все старые песни и баллады, которые знали. И все время они постоянно ощущали непреклонную волю Миафана, беспрестанно исследующую океан в поисках их суденышка.

Когда рассвет пробрался в каюту через маленькое окошко, глаза Ориэллы слипались, а голос сорвался и охрип. Она бросила петь, и Анвар последовал ее примеру. Он потер глаза и потянулся, зевая во весь рот.

— Слава богам, светает, — сказал юноша. — Знаю, нам предстоит еще долгий путь, но, по крайней мере, мы преодолели еще одно препятствие. Знаешь, несмотря ни на что, я замечательно провел ночь. — Он выглядел застенчивым и взволнованным, словно не был уверен, что сказал то, что нужно.

Ориэлла улыбнулась.

— И я тоже. Ты хороший товарищ, Анвар.

— И ты, госпожа, — отозвался тот. — Жаль только, что я не понял этого раньше и был слишком занят своими горестями и обидами…

— Рано же вы вскочили!

Изумленная Ориэлла повернулась и увидела, как Сара хмурится на своей койке.

— А мы и не ложились, — огрызнулась волшебница, выведенная из себя ее тоном. — И раз уж ты проснулась, уступи койку Анвару, — добавила она. — Ему надо поспать. А я немного погуляю по палубе, чтобы не заснуть.

— Это нечестно, — запротестовал Анвар. — Я спал прошлой ночью…

— Анвар, впереди по крайней мере еще две ночи, — мягко сказала Ориэлла, тронутая его заботой. — Как я могу рассчитывать, что ты сможешь разбудить меня, когда сам будешь валиться от усталости? А если ты сейчас отдохнешь, то, может, мы и справимся. — Она порылась в мешке, и достала маленький пакетик. — Однако прежде не мог бы ты заставить этого ужасного кока приготовить мне немного тэйлина? Может, это меня поддержит. — И вдруг, уже протянув ему пакетик, остановилась. — Ну вот, — печально сказала она. — После всего, что я тут наговорила, я все еще обращаюсь с тобой как со слугой. Я схожу сама, Анвар. А ты спи.

— Нет. — Анвар взял пакетик и встал, — Ты слишком устала, и я хотел бы сделать для тебя гораздо больше. Сара кисло посмотрела ему вслед.

— Вечно преданный слуга, — фыркнула она. — Единственное, на что он годится.

— Что ты имеешь в виду? — Ориэлла вспыхнула от негодования.

Сара пожала плечами.

— Спроси Анвара, — только и ответила она.

Ориэлла устало провела рукой по лицу. Как все это не ко времени!

— Сара, нам ни к чему неприятности, — вслух сказала она. — Если ты не в состоянии достойно обращаться с Анваром, просто оставь его в покое. — И она вышла из каюты, не в силах больше оставаться в обществе Сары.

Устроившись на корме, Ориэлла прихлебывала тэйлин и смотрела, как рассвет окрашивает океан в золотисто-розовые тона. Прошло уже много времени с тех пор, как она в последний раз чувствовала присутствие Миафана, и теперь гадала, спит ли он, или, возможно, занят городом, который, должно быть, охвачен паникой из-за этих его мерзких тварей. Ориэлла попыталась представить, что происходит сейчас в Нексисе, но потом выкинула эти мысли из головы. У нее не было уверенности, что Миафан сдался, и, значит, она не имеет права отвлекаться. Чтобы не заснуть, девушка поднялась на ноги и принялась расхаживать взад и вперед по узкой качающейся палубе, не обращая внимания на любопытные взгляды тех немногих членов команды, которые, несмотря на ранний час, были уже на ногах. Через некоторое время ветер посвежел, и Ориэлла решила прогуляться вниз, в грязную тесную кухню, чтобы выпросить у судового кока новую порцию его ужасной бурды. Но едва она услышала этот до отвращения знакомый запах, ее желудок стремительно сжался. Стиснув зубы, чтобы побороть наступающий приступ тошноты, она метнулась вверх и еле успела добежать до борта. Ее вырвало. Ей было так плохо, что она даже не слышала издевательского хихиканья матросни. Когда приступ прошел, девушка бессильно опустилась на скамейку у борта, прихлебывая остывший тэйлин прямо из кувшина и утирая рукавом вспотевший лоб. «Боги, — подумала она, — а ведь это не морская болезнь!» — И впервые задумалась, о трудностях, присущих беременности, да еще когда приходится спасаться бегством. Она коснулась своего живота, где дремала крохотная новая жизнь, спокойная и беззаботная, и вздохнула.