Шрифт:
Непонятно почему, Бурцев покраснел. Как будто он случайно толкнул незнакомую дверь и оказался свидетелем неприглядной интимной сцены.
Женщина между тем вжалась виском в оконное стекло, стараясь заглянуть как можно дальше вдоль стены. Бурцев, посомневавшись, подошел к окну и встал рядом с ней.
В доме напротив, в том, что стоял торцом, в окне третьего этажа зажегся свет. Первое время в окне ничего не было видно, кроме пустого пространства комнаты, края стола с одной стороны и незастеленного дивана с другой. Потом в пространстве перед окном промелькнул женский силуэт... Потом он появился опять. Женщина потянулась, закинув за голову руки и выставляя вперед грудь. К ней из невидимого пространства шагнул молодой человек, который уже успел скинуть куртку и остался в одной рубашке, расстегнутой на груди. Молодой человек порывисто прижался к женщине, склонился к ее шее, женщина рассмеялась, как от щекотки, шутя оттолкнула его от себя и подошла к окну, чтобы задернуть шторы.
Женщина рядом с Бурцевым задрожала, повернула к Бурцеву лицо с обезумевшими глазами, и сделала неверное движение к выходу. Пошатнулась, потеряла равновесие и, чтобы не упасть, схватила Бурцева за локоть.
Бурцев поддержал ее под руки, помог сделать несколько шагов и опуститься в кресло.
– Что?
– Сердце...
– Какую-нибудь таблетку?
Женщина сморщилась и помахала в воздухе рукой:
– Лучше коньяку... Если есть...
Бурцев полез в бар, налил большую рюмку французского коньяка, который подарил ему на день рождения Айвазовский, и подал женщине.
Женщина залпом выпила коньяк и некоторое время сидела, прикрыв веки. Потом подняла на Бурцева увядшие глаза.
– Как больно, морячок... Вот здесь... – она указала на грудь. – Ты не представляешь...
Бурцев ничего не ответил.
Женщина опять прикрыла глаза и сидела так еще минут пять.
– Что смотришь, морячок? Смешно?
– Нет, – ответил Бурцев. – Не смешно.
– Небось, думаешь, нашла дура приключений на старости лет?
– Нет, – ответил Бурцев. – Я так не думаю.
Он строго посмотрел на гостью.
– А-а... – догадалась женщина. Она опустила голову. – Ты меня осуждаешь...
Бурцев пожал плечами.
– Это не мое дело, – сухо сказал он. – Меня это не касается.
Женщина пристально посмотрела в его лицо и усмехнулась.
– Осуждаешь... Да ты не смущайся. Я и сама себя осуждаю. Я ведь совсем не из таких, что за мужиками бегают и в окна подглядывают. Мужики сами... всю жизнь... – она вздохнула. – А тут... Тут, морячок, бес попутал на старости лет...
Бурцев посмотрел на нее строго и ничего не сказал.
– А почему вы зовете меня морячком? – спросил он через некоторое время.
Женщина усмехнулась.
– Да так... Девчонкой я была влюблена в одного морячка... Такой ладный был, все бабы вокруг с ума сходили... Ты на него похож...
– А-а...
Женщина наконец улыбнулась. А глаза у нее были синие-синие... И совсем молодые. Только сейчас грустные и как будто больные.
– Тебя как зовут?
– Бурцев.
– А по имени?
– Георгий. Но меня все Бурцевым зовут.
– А я Наталья Павловна. Наташа.
Бурцев кивнул.
Наталья Павловна усмехнулась и сокрушенно покачала головой.
– Вот, морячок... Даже не думала, что так бывает... Мне всегда сильные мужики нравились... Великодушные... Крепко стоящие на ногах... Короче, Стеньки Разины, благородные разбойники. А тут... Мальчишка, красавчик... По сути, альфонс. А я, дура, решила: «Была не была! Могу себе позволить напоследок, черт побери! Сколько мне бабьих годков еще осталось? Аль не заработала себе на такую игрушку!» Вот позволила... Жила себе баба мирно и счастливо. Так завела порося. Теперь мучается без головы, со снесенной башней...
Она грустно усмехнулась и сжала губы.
– Мне ведь, морячок, ничего просто так в руки не давалось. Все сама себе заработала. И дочку сама подняла. А тут... Попутал бес...
Она посмотрела в пустую рюмку и поставила ее на журнальный столик рядом с собой.
– Налить еще?
– Нет. Хватит. А вот покурить можно?
Бурцев кивнул.
Наталья Павловна порылась в сумочке и достала сигареты.
– У тебя нет чего-нибудь покрепче? А то от этих... один только понт! – Она досадливо бросила на журнальный столик тонкую дамскую пачку.
Бурцев угостил ее своими сигаретами и зажег зажигалку.
Наталья вдруг вскинула на него голову.
– Ты думаешь, он меня вообще никогда не любил? – с вызовом спросила она. – Любил! Еще как! Бабу не обманешь. Не мог от нетерпения дождаться, пока я разденусь... Что, не веришь?
Бурцев ничего не ответил.
– А как он меня добивался! Из окна грозил выпрыгнуть с десятого этажа. И прыгнул бы... Он такой! Отчаянный!
Она посмотрела на Бурцева блестящими от возбуждения глазами.