– Разрешите поинтересоваться, – встал Федор. – Почему туда?

– Так решили в министерстве. Западная граница неспокойна, германцы ведут себя вызывающе. В министерстве решили, что пять десятков пулеметов в дополнение к имеющимся охладят их пыл. Еще вопросы, господа?

– У меня, – продолжил Федор. – Я могу взять солдат из местного полка? Они помогали пристреливать пулеметы, знают их устройство. Смогут обучить других.

– Дельно говоришь, – кивнул генерал. – К тому же будут охранять оружие в пути. Отделения хватит?

– Да.

– Старшим будешь ты. Сам предупрежу их командира. Смотри, чтоб не забаловали. Отвечаешь за них.

– Понял! – вытянулся Федор.

Через день он стоял у вагона-теплушки, прицепленного к грузовому составу. Того самого: «40 человек, 8 лошадей». Солдаты из выделенного отделения споро перегружали в вагон с подвод ящики с пулеметами. Заносили и набитые соломой матрасы: ехать будут здесь же, спать на нарах – вместе с техником, конечно. Так решил сам Федор. Упускать надзор над отделением, да еще с оружием, он не собирался. Не приведи Господь… Ишь, рожи-то довольные. Для солдат поездка в радость. На несколько недель вырваться из-под опеки офицеров, из казармы с ее строгими порядками… Мимо пробежал солдатик с вещевым мешком, в нем что-то характерно звякнуло. Ткань защитного цвета обрисовала стеклянные емкости. Федор вздохнул и подозвал унтера.

– Значит так, Курехин, – сказал, сделав хмурое лицо. – Смотрю, водку потащили. Если думаешь, что позволю безобразничать в дороге… Оружие везем.

– Не сумлевайтесь, ваше благородие! – вытянулся унтер. – Мы ж с понятием, в плепорцию. По чарочке, чтобы не скучать. Выпьем, песни заиграем. Отдохнем чуток. Сами в армии служили, понимаете. А порядок обещаю. Вот где они у меня! – он показал кулак.

– Ладно, – согласился Федор.

Он отошел в сторону и встал, посматривая на дорогу. Та выглядела пустынной. Подводы, на которых привезли ящики, скрылись в отдалении. Федор достал часы и откинул крышку. Отправление через пять минут. Солдаты во главе с унтером уже в вагоне.

Не приедет. Он вздохнул и собрался уходить, как на дороге показалась коляска. Извозчик гнал лошадей, охаживая их кнутом. Не прошло и минуты, как коляска подлетела к рампе. Из экипажа выпрыгнула барышня в пальто и побежала к Федору. Он рванул ей навстречу.

– Чуть не опоздала, – затараторила Юлия, когда он встал напротив. – С уроков отпросилась, но пока извозчика нашла. Приказала гнать…

– Дорогая Юлия Сергеевна!.. – начал Федор, но не смог продолжить. Она, шагнув ближе, обняла его за шею и расцеловала троекратно.

– Возвращайся поскорей! – сказала, отступив. – Я буду ждать.

Повернувшись, она направилась к коляске. Федор проводил ее взглядом. Стоял так, пока экипаж не скрылся из виду.

– Пробило все же девочку! – хмыкнул в голове Друг. – Наконец-то.

– Знаешь, что? – зверея, бросил Федор. – Иногда так хочется достать тебя из головы. И – об эти рельсы!

Он пошел к вагону.

– Извини, Федя! – раздалось в голове. – Отвык я от такого. Старик, забывший про любовь. На самом деле я растроган. Ты уж не сердись.

– Проехали! – ответил Федор и полез в теплушку…

Брусилов разглядывал разложенную на столе карту. Военная разведка корпуса работала хорошо, с той стороны потоком шли сведения о расположении германских войск. Они не радовали. В предместьях Гродно немцы разворачивали армию. Агенты доносили о прибытии новых частей и, что настораживало особо, тяжелой артиллерии. Для чего она, как не для наступления? Русские нападать не будут, о чем германцам хорошо известно. У Брусилова всего лишь корпус, три дивизии против девяти. «Неужели война? – подумал генерал. – А мы, как водится, не готовы. Мои донесения в Петербурге игнорируют – не верят в нападение. Дескать, не готова Германия к войне. Мы – тем паче. В дивизиях мало артиллерии, не хватает пулеметов, солдаты большей частью новобранцы. Не устоим. Не пройдет и дня, как германцы займут Гродно. Кто же будет виноват? Командир корпуса!»

Бросив карандаш на карту, Брусилов встал и зашагал по кабинету. Мысли его были злыми. Государь Александр Павлович в 1812 году совершил ошибку, отдав Польшу пруссакам. А ведь мог, победив Наполеона, отодвинуть границу за Варшаву. «Я хочу быть императором русских, а не латинян!» – объявил торжественно. Неуместное чистоплюйство! Польша могла стать буфером между Германией и Россией. Пока враг терзал бы поляков, Россия провела бы мобилизацию, подтянула дивизии из центральных областей и не пустила бы германцев на исконно русские земли. А потом, дай Бог, погнала обратно, как уже бывало. Только что теперь? От границы до Гродно всего двадцать верст, Брест и вовсе расположен на ее линии. Города захватят моментально, а затем каток немецких дивизий покатится в глубь России…

От невеселых мыслей генерала отвлек стук в дверь.

– Войдите! – сказал он раздраженно.

В кабинет скользнул адъютант.

– Извините, ваше превосходительство, – повинился, разглядев недовольную мину генерала. – В приемной техник оружейного завода. Из самой Тулы прибыл. Просит вас его принять.

– Техник? С Тульского завода? – удивился генерал. – За каким… его принесло?

– Говорит, пулеметы привез.

– Что?! Зови!

Спустя несколько секунд порог кабинета переступил невысокий молодой человек в форменном пальто. Фуражку он почтительно держал в руках.