Шрифт:
Но мои пальцы тянулись через пустоту. Я уже почти максимально возможно вытянула руку, но ничего так и не коснулась.
– Ты снова снишься мне, - я вздохнула и опустила руку.
А потом замерла. Почему я слышу свой голос?! И только сейчас я поняла, что повязка на мои глаза не давит. Ничего не мешало моим глазам открываться, хотя это ничего и не меняло. Я коснулась своего лица сначала одной, а потом и второй рукой. Маски на мне не было.
– Эмма, ты...
– его голос дрогнул, прежде чем он смог договорить: - Ты не видишь?
Неужели я еще не проснулась? Мышонок уже убежал. Я чувствовала его совсем слабо где-то за стеной. Но голос. Я так четко его слышу, просто удивительно. Как мне избавиться от этой иллюзии? Я снова вздохнула и стала подниматься.
– Почему ты молчишь?
– Это ненормально, - я передумала вставать, только пересела, подогнув ноги под себя.
– Что именно?
– Говорить с тобой.
– Ненормально то, что я нашел тебя здесь. В темноте и с этой ужасной маской на лице. Что здесь происходит?
– Зачем спрашивать? Разве ты не знаешь?
– Нет. Я бы не спрашивал, если бы что-нибудь понимал.
– Это странно.
– Что странно?
– Тебя же здесь нет. Говорить с тобой, это все равно, что разговаривать с самой собой.
Отвечать ему было просто сумасшествием с моей стороны. Нельзя так делать. Я так скучаю по нему, что вижу его практически как настоящего. Как же мне от этого избавиться?
Я решила, что нужно это прекратить. Стала подниматься, хотела идти к кровати, чтобы лечь.
И тут моих рук коснулись.
У меня внутри все перевернулось. Я забыла, как дышать.
Он взял мои руки и осторожно сжал их.
– Эмма, - он почти простонал моё имя.
– Что с тобой?
Потом я почувствовала, как он прижался лицом к моим ладоням. У меня сердце просто зашлось. Я освободила руки и стала касаться его лица, волос.
– Кайс? Кайс, это ты?!
Я никак не могла поверить самой себе, что он действительно здесь, и в то же время не могла оторваться от него. Касалась его, гладила его лицо. Он ловил мои пальцы, целовал. Кто двинулся навстречу первым, я не знаю. Кажется, он меня потянул к себе, но я сама к нему потянулась одновременно.
– Эмма!
Он вдруг оказался так близко. Ближе, чем кто-нибудь до него. Я впервые почувствовала, как я на самом деле замерзла. Внутри, глубоко, до самого сердца. Оказывается, оно совсем в лед превратилось. Но сейчас этот лед лопнул от одного его прикосновения. Будто он всегда знал, где его критическая точка. И совсем без усилий разрушил ледяной панцирь.
Что в этот момент с нами происходило? Я не знаю, как описать. Разве можно так изголодаться по человеку, которого почти не знаешь? Но так остро чувствуешь. Руки, что обнимают, губы, что осторожно касаются, плечо, к которому лбом прижимаешься. Кто сделал с нами это? Почему обнимать его шею и чувствовать, как он целует мои волосы, заставляет все замирать внутри? И нет ничего и никого. Только эта темнота, наполненная его запахом, его теплом.
Я не сразу поняла, что он что-то говорит. Пока он осторожно не отодвинул меня. Взял моё лицо в ладони, едва касаясь, погладил скулы, почти невесомо поцеловал мои глаза.
– Для меня это не важно.
О чем он говорит? Эта мысль проскочила где-то на периферии. Важнее было то, что я чувствовала его беспокойство. Я коснулась его лица, чтобы успокоить.
– Ты расстроен?
– Я же сказал - мне все равно. Тебя вылечат.
Я с трудом сосредоточилась на его словах, очень хотелось прижаться к его ладони теснее.
– Вылечат? Разве я больна?
– Это не важно, видишь ты или нет. Я позабочусь о тебе.
Ах, вот он о чем. Я улыбнулась. Его руки сжали меня чуть сильнее.
– Я не больна. Это скоро пройдет. Не нужно беспокоиться обо мне.
– Разве такое возможно?
– Это... Не могу думать, когда ты так касаешься меня.
С этими словами я немного отодвинулась, но отпустить его руку так и не смогла. Мне казалось, что если я его отпущу, он тут же растворится в темноте.
– Что ты пытаешься мне сказать?
– его голос звучал немного хрипло.
– С моими глазами все в порядке. Это просто ожог сетчатки. Пройдет через несколько дней, и зрение восстановится.