Финалом этой сцены стало появление в Палисандровой гостиной роскошно одетой женщины с породистым, но сильно постаревшим лицом. На голове у нее поверх сложной прически была бриллиантовая диадема. Все тут же встали, будто в задницу уколотые.

– Матушка! – Николай метнулся к матери целовать руку. Аликс обидчиво поджала губы.

Да, это была Мария Федоровна – вдовствующая императрица, жена Александра III Познакомились. Я тоже приложился к ручке.

– Хорош, хорош – Мария Федоровна одобрила мой экзотический внешний вид и тут же завела разговор про кроссворд. И эта туда же.

Головоломку разгадывала вся свита вдовствующей императрицы и удалось заполнить только половину полей. Да, пожилым кроссворд дался тяжелее – молодые умы были побыстрее. Но и им то, старикам, кстати, моя придумка будет полезнее – тренировать память. Очень помогает не отхватить какой-нибудь Альцгеймер на старости лет.

Я помог Марии Федоровне заполнить недостающие поля, пояснил некоторые исторические моменты, которые ей были неизвестны.

– Вот уж не думал, Григорий, что ты так хорошо подкован в вопросах монархии – Николай выглядел озадаченным – Придумать такую шараду, да еще про русских царей.

– И цариц! – влезла в разговор Аликс.

– И цариц – послушно согласился Никса

– …. Григорий Ефимович, вы вообще меня слушаете?! – от воспоминаний меня оторвал возбужденный Перцов – Надо развивать успех, есть ли у вас еще какие задумки?

Я тяжело вздохнул. Можно было подогнать редактору судоку. Но я решил пока повременить. Было кое-что еще на уме:

– А вот ежели в газету делать вкладку. Другую маленькую газетку. Тематическую. Скажем про лучше лавки и магазины Невского.

– Это как же?

– А вот так. Пошли репортеров на проспект. С фотографом. Пущай Адир снимает самые украшенные витрины. Хозяин выйдет полюбопытствовать – а репортер ему про будущий номер. Мол, хотим читателям рассказать про лучшие магазины Невского.

– Ага, ага – в глазах редактора начало появляться понимание – С хозяина можно взять денег за то.

– И много – закончил я мысль Перцова – А таких лавок по Невскому…

– Несчесть! А ведь можно сделать вкладку про ювелиров и про…

– Банки… Да про что угодно. И с каждых дельцов брать денег.

– Это же Эльдорадо! Григорий Ефимович, как вам только в голову такие идеи приходят?? Неужель и правда, внушением свыше?

– Им, им – покивал я – А вы, дурашки, матерьялисты, не верите, все богоборчеством грешите.

– Что же делать с деньгами? – редактор поспешил перевести разговор на менее скользкую тему. Выложил на стол передо мной пачку пятидесятирублевых купюр. Я забрал себе три тысячи, две подвинул к Перцову.

– Отблагодари репортеров, Адира, да себя не забудь. Честно, Петр Петрович?

– Более чем, Григорий Ефимович! От всей редакции благодарю!

6-го января мы плавно въехали в Крещение Господне. Царь с семьей прибыл на службу в Исаакиевский собор, после причастия все толпой отправились к Неве.

Там против Зимнего дворца во льду вырубали Иордань, крестообразную полынью. Над ней сооружалась сень – храм вышиною около четырёх саженей, с куполами и крестами, украшенный вызолоченными изображениями ангелов и образами, обнесённый вокруг открытой галереей. В микро-храме тоже служили молебен, проводили водосвятие.

По галерее помещали знамёна гвардейских полков для окропления их святою водою. От Иорданского подъезда Зимнего дворца до иордани устраивали сходни и мостики, украшенные флагами и гирляндами. Вдоль них выстраивались шпалерами гвардейские части, по традиции – в зимней парадной форме, но без шинелей, солдаты без перчаток. Служивые мерзли, но терпели.

После того, как митрополит опускал крест в воду – давался 101 выстрел из пушек Петропавловской крепости. После водосвятия царь принимал Крещенский парад – мимо него проходили церемониальным маршем войска, присутствовавшие на Иордани.

Заканчивалась церемония, окунанием, как без этого. Первым в воду по деревянной лесенке заходил Николай, Великие князья, Столыпин. И дальше шли свитские по рангу.

Мне тоже предложили занырнуть и я не отказался. Нельзя выпадать из образа. Его нужно холить и лелеять. Я скинул шубу, широко перекрестился.

– Простите православные, коль чем обидел – громко обратился я в толпе, что стояла за оцеплением.

– Бог простит, Гришенька – отозвались дружно питерцы, многие тоже начали креститься.