Я вспоминал план, который начертил мне капитан. Ага, здесь вроде бы налево.

Публика встречалась весьма подозрительная – все без исключения пялились на меня.

Шатающийся мужик развязно крикнул вслед:

– Эй, бобер, шапка не жмет?

Я проигнорировал нахала, свернул в первый переулок. Судя по плану, мне нужен был второй справа. Два филера отправились следом, третий остался на улице. Пейзаж не изменился – разбитые фонари, полуразвалившиеся дома с пустыми окнами.

Вдруг из подворотни вынырнул звероподобный, косматый мужик, вытащил нож.

– А ну дядя, давай лопатник – меня обдало водочным запахом.

Черт, как не вовремя! Я дернул рукой, Браунинг влетел в ладонь. Ткнул дулом в пах грабителя.

– Ща яйца отстрелю. Всосал?!

Мужик посмотрел вниз, с трудом сглотнул.

– Убрал нож и кивай.

Я приблизился ближе, заметив краем глаза, что филеры остановились рядом, начал громко проповедовать:

– Да будет тебе известно, брат, что Иисус Христос был распят посреди разбойников. Их было два – один покаялся и отправился в рай с Богом. Другой нет – сейчас в аду воет от ужаса. Ты хочешь спастись?

Грабитель что-то промычал утвердительно, старательно смотря вниз.

– Повторяй. Посреди двух разбойников мерило праведное обрелось – крест Твой, Господи.

Эту проповедь я слышал совсем недавно в церкви. Кое-что запомнил.

Мужик начал, запинаясь, повторять.

– Одному, низводимому во ад через тяготу хуления. А другому – к облегчению грехов и к познанию богословия. Христе Боже, слава Тебе!

Я перекрестил разбойника свободной рукой, прошептал:

– Вставай на колени.

Тот помявшись, бухнулся в снег. По своей инициативе перекрестился.

– Иди, брат, и не греши более.

Я отпустил Браунинг, он незаметно скользнул по руке в рукав. Не оглядываясь, быстро пошел по переулку, зная, что шпики все слышали и видели и сейчас догоняют меня. Резко завернув за угол, я отскочил за дровяной сарай у мусорной кучи. Успел даже хлопнуть по плечу шурина, что стоял, курил папироску в компании Дрюни и Аронова.

Филеры вылетели следом и тут же натолкнулись на мою боевую команду.

– А шо эта у нас тут за фраера, шастают – сразу начал напирать Николай – Давай, выворачивай карманы, сымай клифты!

Один из шпиков полез за пазуху, видимо за пистолетом, Распопов просто, без затей ткнул ему папиросой в глаз. Раздался жуткий вопль. Илья взмахнул кистенем, обрушил его на голову второго филера.

Дрюня, дернул первого агента на себя, подставил подножку. Повалил в снег, начал обыскивать. Нашел револьвер, полицейский жетон.

– Легавые! Тикаем, ребя!

Вся троица заспешила прочь, а я перевел дух. Чисто сработали. Но надо дождаться развязки.

Раздался свисток, в переулок, со стволом наперевес вбежал третий филер. Увидев кровавое побоище, заматерился, начал поднимать коллегу с разбитой головой. Тот шатался, потом все таки встал и его тут же вырвало на пальто главного.

Наконец, все пострадавшие утвердились на ногах, покачиваясь и цепляясь за третьего пошли прочь.

Проинспектировать общину явился лично Феофан. Причем сделал это по-тихому, никого не ставя в известность. Мои боевики отсыпались после вчерашнего дела, капитан уехал к нотариусу – архимандрит прошел на территорию нашей базы никем не остановленный. Общинники даже к нему подходили получить благословение. Все это я увидел в окно третьего этажа и сделал себе зарубку в памяти – ввести на базе пропускной режим.

Шлюз с двумя дверями, вооруженные охранники. А то ведь даже кобели-предатели полаяв для галочки, ушли к себе в конуру. Все это может плохо кончится.

– Григорий! Поздорову ли? – Феофан успевал все. И быстро оглядеть Ольгу за секретарским столом в приемной, и перекреститься на красный угол и облобызаться со мной.

– Все ладно, отче. Проходи, покажу как устроились.

– А я уже посмотрел краем глаза. Молодец, заботишься о людишках то… мануфактуру налаживаешь, народ у тебя в крепкой вере. Про партию твою тоже слыхал. Небесная Россия? Звонко, православно!

Нет, ты посмотри, каков пройдоха. Обо всем знает, про все слышал…

Мы устроились в кабинете за столом для переговоров, Манька притащила чашки, самовар. Лохтина с улыбкой занесла пряники и малиновое варенье в вазочке.

– Чаек то у тебя, Кяхтинский, душистый – похвалил архимандрит.

– Двенадцать рублев за фунт – покивал я – Много людишек то заходит почаевничать, да излить душу. Как их не угостить?

– Видел, видел. Опять толпа собирается возле твоего нового дома. И как прознали только?