Запустил обе ладони в волосы и глубоко вздохнул.

Расслабься, Джастин.

В доме гости. В доме маленький ребёнок, который ждёт внимания и вкусной еды. Который с кристально чистой душой и невероятно добрыми глазами ждёт праздника. Который не знает ещё что такое лицемерие и фальшь. Но явно почувствовал это от Кайлы, раз даже не подошёл поздороваться.

Устами младенца, как говорится…

Обвёл взглядом свою спальню. Мне здесь всегда было хорошо. Одному. Но когда оставалась ночевать Кайла, то мне становилось душно и некомфортно. Мне хотелось сбежать в гостевую спальню, либо уйти в зал и потягать железо, либо поплавать в крытом бассейне, либо же скрыться в небольшом кинозале. Мне хотелось быть где угодно, только не с ней. С самого начала. Это просто не мой человек. Но сейчас в доме Нанни, Мишель и Итан. И я нигде больше не хотел находиться, как только рядом с ними. Видеть их, слышать, смеяться, разговаривать и отмечать праздник.

Взял себя в руки и пошёл к ним. Бесшумно ступая босиком по коврам, потом по мраморной плитке зашёл в кухню. Прислонился плечом к дверному проёму, скрестив руки на груди.

Моему взору предстала трогательная картина. Мишель, нарядившись в фартук, стояла спиной ко мне и, слегка пританцовывая, помогала Нанни с нарезкой овощей. Сама Нанни держала одной рукой Итана, подсадив его на бедро, второй рукой мешая что-то в миске. Они тоже покачивались в простом танце, задорно улыбались и подпевали слова из песни, доносящейся из колонок.

От этого зрелища в груди словно что-то взорвалось и по телу разлилось обжигающее тепло. На глаза навернулись слёзы, но я поспешно сморгнул их. Видимо, я слишком сентиментальный порой. Но этот парень… Он буквально пробил какую-то заслонку в моей груди и дотянулся до сердца. Хоть я и не имел опыта общения с детьми, я чувствовал, что этот парень особенный. Для меня.

А Мишель…

Что ж, она определённо особенная. Искренняя и настоящая. Не играющая ни в какие игры. Она просто жила. Иногда выживала. Однако сейчас она была на моей кухне и готовила для меня в том числе. И вот от осознания этого момента мне захотелось впиться в её губы и не отпускать от себя всю следующую неделю.

— Джастин велнулся! — звонко оповестил всех Итан, заметив меня в проходе и протянув ко мне руки.

Невольно расплывшись в улыбке, подошёл и снял его с Нанни. Он крепко обнял меня руками и ногами.

— Ты велнулся, — его голос задрожал.

Господи боже… Этот парень разобьёт мне сердце, ей-богу. Почему он так волнуется, что я уйду?! Почему он вообще ко мне так относится?! Он ведь совсем не знает меня, а складывалось впечатление, что я его самый близкий и любимый друг.

— Конечно, вернулся. Я же обещал тебе, — прижал его к себе.

— И не уйдёшь?

— Не уйду, — поглаживал его по хрупкой спине, прикрыв глаза.

Я был дома. По-настоящему дома.

Мишель

Стоя под мощными и горячими струями в роскошной душевой, пыталась расслабить плечи от напряжения. Ванная благоухала ванилью, пока я приводила мысли в порядок и задумчиво проводила мочалкой по телу. После смены в кафе я устала как собака. Мы с Итаном уже четыре дня жили у Джастина. Нам как-то очень быстро удалось наладить быт здесь. Нанни помогала с ребёнком, пока я на учёбе или на работе. Удивительно, что не ощущалось никакого напряжения в доме, несмотря на наше с ним присутствие. Мы же чужие здесь, но к нам относились так, словно мы самые любимые и долгожданные гости. Но через три дня должна вернуться мама и забрать Итана обратно, а я вернусь к своему привычному графику и своей жизни.

Из головы никак не шёл день нашего приезда. А точнее ссора Джастина с его невестой. Хоть они и ушли на второй этаж, но их крики мы с Нанни слышали отчетливо. Чтобы не напугать Итана, она решила включить музыку и занять нас всех делом. Мы готовили и пели, делая вид, что всё просто отлично и в доме не происходило ничего необычного. Однако я чувствовала себя виноватой в их конфликте. Чувствовала себя лишней. А от этого мне снова периодически становилось неловко в его присутствии.

Праздник, тем не менее, прошёл хорошо. Во всяком случае Итан был в восторге от еды и тёплой атмосферы за столом. Потом ему включили мультики, и он остаток дня не отлипал от экрана, изредка подбегая к Джастину, чтобы обнять его. Да, мой брат определённо любил тактильный контакт. Джастин был не против и всегда крепко прижимал его к себе, прикрыв глаза. Нанни тоже перепадала ласка от любвеобильного Итана и слова благодарности за вкусные сладости.

Однако я не могла отделаться от гнетущего ощущения, что виновата в их ссоре и на следующий день осторожно поинтересовалась у Джастина как он и всё ли в порядке. Он сказал, что счастлив и не понимает моего беспокойства. Затем подхватил Итана на руки и побежал с ним играть в приставку, которую заказал для него. Мои недовольные комментарии, что он не обязан тратиться на нас, он пропустил мимо ушей. На мои слова о том, что ребёнок привыкнет и потом ему будет тяжело вернуться в свою жизнь, он тоже отмахнулся и сказал, что всё это мы заберём с собой.

Мне здесь нравилось, глупо это отрицать. Но я не давала себе забывать, что это всего лишь на неделю. Всего семь дней прекрасной жизни рядом с потрясающим парнем и я вернусь в свою убогую реальность. Я ни в коем случае не жаловалась, но порой хотелось пожить, не думая о том, как сэкономить или оплатить счета. Порой просто хотелось пожить. Я привыкла скорее существовать или выживать.

С детства знала, что деньги — это то, что даётся непросто и нужно экономить, копить и постоянно контролировать траты. Зато я росла в маминой любви. Как она мне всегда говорила, что её любви хватит, чтобы заполнить пустоту из-за отсутствия отца. Её философия жизни заключалась в том, что в жизни духовное выше материального. Миром правит любовь, короче говоря. Поэтому в её жизни было много мужчин, в которых она постоянно влюблялась как в последний раз. Но чувства быстро угасали, и она искала нового.