— О, поверь мне, они не просто схожи! Они словно однояйцевые близнецы, — заржал я, подхватив их сумки. Вещей было немного. Всего одна сумка и рюкзак.

Нанни начала танцевать под песню, взяв Итана за ладони и подпевая. Парень рассмеялся и немного несуразно двигал ногами в такт.

Что ж, это будет весело.

— Приятель, пойдёшь со мной комнату смотреть? — подошёл к ним, повесив на плечо их пожитки.

— Пойду, Джастин, — серьёзно ответил и кивнул.

Блин, он такой прикольный.

Итан стоял рядом со мной, смотря с какой-то надеждой. Протянул ему руку, и он крепко обхватил указательный палец. Всё это было в новинку для меня, но в груди стало неимоверно тепло. Я никогда ничего не имел против детей. Лет с пятнадцати начал мечтать поскорее обзавестись семьей, в которой будет по меньшей мере два ребёнка, чтобы им не было скучно и всегда имелся напарник для игр. Поскольку я был единственным ребёнком у родителей, то не понаслышке знал, как бывает одиноко.

Повёл его на второй этаж, Мишель пошла следом за нами.

— Смотри, вот здесь ты будешь жить, пока мама тебя не заберёт. Комната Мишель будет дальше по коридору, — завёл его в просторную светлую комнату.

Поставил сумки около комода, и Мишель начала выкладывать его вещи с игрушками, изредка поглядывая на своего брата.

— Я буду один в такой большой комнате?!

— Да. Она вся в твоём распоряжении, — наблюдал за ним, пока он, открыв рот, рассматривал всё вокруг.

Комната была обычной. Ну, в моём понимании. Большая двуспальная кровать, светлые стены серо-голубого оттенка, светлые полы с пушистым ковром цвета индиго. На стенах висели фото морских пейзажей. В доме было несколько гостевых комнат, и все имели свой дизайн. Эта была в морской тематике, комната для Мишель была больше похожа на номер в пятизвёздочном спа-отеле, всё в спокойно серо-бежевых тонах.

Много света и воздуха в помещении было для меня основополагающим. Поэтому я так любил этот дом. Здесь было чем дышать. Не любил тёмные или захламлённые пространства. Во всём должна быть мера.

— Миша, смотли! — завопил он, показывая пальцем в плазму на стене.

Я сжал губы, чтобы не рассмеяться. Он ещё и картавил. Такой небольшой нюанс делал Итана ещё более обаятельным. Это правда было умилительно.

— Ого, какой большой телевизор, — тепло улыбнулась ему Мишель, расставляя какие-то небольшие плюшевые игрушки на комоде.

— Я смогу мультики смотлеть?!

— Если Джастин разрешит, то сможешь, — не поворачиваясь к нему, объяснила она.

Итан тут же повернулся ко мне в немом вопросе.

— Тебе я разрешу всё, — искренне улыбнулся, глядя в эти просящие глаза, которые сейчас буквально засияли.

Он опять кинулся ко мне, повиснув на моей ноге.

— Давай обниматься? — тихо спросил он.

Сердце ёкнуло. Да он словно мой брат, а не Мишель. Он тоже любил обнимашки! Идеальный ребёнок.

— Обнимашки — лучшее лекарство от всего, — весело произнёс и, подхватив его подмышки, поднял на руки.

Его тоненькие ручки обвили мою шею, и он прижался ко мне. Меня до глубины души поразила искренность этого парня. Мы знакомы меньше десяти минут, а он с первых мгновений доверял мне, совершенно чужому человеку. Такая детская наивность и доверчивость выбивала почву из-под ног и ошеломляла. Наверное, поэтому у меня сейчас появился ком в горле. Крепко обнял его, вдохнув запах чистоты. Что-то новое и незнакомое стало разрастаться в груди. Какое-то щемящее чувство.

Мишель закончила раскладывать вещи и повернулась к нам. Увидев наши обнимашки, она задумчиво улыбнулась, словно была сейчас не здесь, а затем подошла к нам.

— Итан, думаю мы не должны напрягать Джастина своим присутствием, — тихо промолвила она, погладив парня по голове.

Но он только сильнее прижался ко мне, тихонько дыша мне в шею.

— Всё в порядке. Я люблю обнимашки, ты же знаешь, — подмигнул ей, отчаянно желая ещё и её притянуть к себе.

— Ты такой большой, как дом, — посмотрел на меня Итан.

— Вырастишь, будешь таким же. Мужчины должны быть сильными и крепкими, чтобы защищать своих женщин, — заглянул в его заинтересованные глаза.

— А ты меня научишь защищать? — тихо-тихо спросил он, изучая моё лицо.

Немного растерялся от постановки вопроса, поскольку за неделю я мало чему успею его научить. А когда он вырастет, то… мы навряд ли увидимся. От этой мысли мне стало как-то не очень. Ком в горле увеличился.

— Итан, мы тут всего на семь дней, помнишь? — вмешалась Мишель, не смотря на меня.

— Помню. Совсем немного. Нельзя шуметь, гломко кличать, плыгать, бегать. Нужно вести себя холошо, иначе меня выгонят, — выдал он на одном дыхании, а у меня сердце сжалось.