— Послушайте, господин президент, вы же не станете меня уверять, что готовы подчиниться фанатикам!

— В политике надо уметь идти на уступки, находить компромиссы и…

— Прочь уступки, долой компромиссы, — отрезала Стефания. — Мы собрались для борьбы с невежеством и продолжим разведку. Человек не знает границ. Это его главное свойство!

Президент Франции вытаращил глаза. Впервые он столкнулся с такой Стефанией Чичелли. Он хорошо знал качество наших результатов. Надо обладать непоколебимой волей, чтобы регулярно флиртовать со смертью, и эта маленькая круглая итальянка такой волей обладала. Никто, ни один орган власти — хоть государственной, хоть моральной, хоть религиозной — не заставил бы ее уступить. Он уважительно отсалютовал Стефании.

Президентское вмешательство проявилось единственно в том, что Стефания стала более словоохотливой перед журналистами. Без малейшего колебания, прямо в лоб, она рассказала им о тех наслаждениях, которые познала в третьей зоне, где воплощаются все желания и все извращения.

Демонстрации стали особенно живописными. Папа римский запретил католикам заниматься танатонавтикой под страхом отлучения от церкви. В булле «Et mortis mysterium sacrum» он официально заявил, что смерть — табу. Экскурсии живых в страну мертвых объявлялись смертным грехом.

«Смерть еретикам!» — скандировали под балконами Ватикана. «Похрустим яблоком познания!» — отвечали наши сторонники.

Нам не было дела до этой суеты, но президент Люсиндер относился к ней не столь легкомысленно. Церковь все еще обладала огромным влиянием в стране, а ему на предстоящих выборах нужны были все голоса, какие только удастся собрать.

«Тем лучше, если смерть ведет к оргазму, — проповедовала Стефания в «Танатонавте-любителе», — и тем хуже пусть будет тем старикашкам, которые сравнивают ее с борделем!» Наша подруга сразу била в яблочко. Впрочем, мы не были слишком уверены в своих силах.

Люди всегда боятся нового. Отступление было неизбежно. Нам и так уже повезло, что мы смогли забраться так далеко.

В некоторых культурах древней эпохи существовала практика избавления от слишком пожилых людей, неспособных принимать участие в социально-экономической жизни. У эскимосов от стариков избавлялись, оставляя их далеко в море, на льдинах, где их пожирали белые медведи. Но как правило, они уходили туда сами, когда начинали чувствовать себя обузой. В некоторых нормандских семьях старушек заставляли забираться на высокие лестницы, загодя подпилив верхние ступени. И приговаривали: «Иди-ка ты, бабулька, на гумно». На гумно…

В следующий раз Люсиндер решил встретиться с нами на своей территории, считая, что мы станем более податливыми у него в Елисейском дворце. В рабочем кабинете он был не один. Там еще находилась женщина в строгом, деловом костюме.

Глава государства объяснил нам, что не желает вступать в войну с религиями.

— Вы ошибаетесь, недооценивая древнюю мощь. Модернизм не может кавалерийской атакой завладеть местом под солнцем. Нам нужен компромисс.

Уши Стефании на эту песню рассчитаны не были.

— Вы не знаете, что я там видела, я не понимаю, как с этим можно найти компромисс.

Люсиндер позволил себе слабую улыбку.

— Разумеется, мне не повезло сойти с поезда в красной стране, но скажем так, что… э-э… мы все способны понять, что вы там испытали.

— Вы много о себе воображаете! Кто может понять желания женщины?! — воскликнула Стефания.

Амандина не смогла удержаться от короткого смешка.

Как бы то ни было, Люсиндер не хотел скатываться в яму провокации. С его точки зрения, совершенно ни к чему бороться с религией лицом к лицу. Нет религий ни хороших, ни плохих, они просто сами пытаются выжить.

Рауль напомнил, что Дарвин заработал себе репутацию именно путем атаки на религию и что без этой провокации дарвинизм не смог бы так быстро появиться. Ламарк, который этого не понял, был забыт Историей.

Люсиндер принял данный аргумент, но все же не отказался от амбициозного плана привести к компромиссу как реакционеров, так и модернистов.

— Есть средство, как примирить правое крыло с левым. Танатонавтику надо поставить на эту же основу. Отвечайте религии наукой. Заткнуть рты последним скептикам можно или сейчас, или никогда. Отсюда моя идея привлечь вот эту мадам.

Он представил нам женщину в деловом костюме.

— Профессор Роза Солаль, астрофизик и астроном, — объяснил Люсиндер. — Вот уже много времени она работает над совершенно особым проектом «Эдем».

Проект «Эдем», проект «Парадиз», вы видите, что ваши исследования имеют кое-что общее, тем более что цель проекта «Эдем» заключается в выяснении космических координат… рая.