На нашем танатодроме «Бют-Шомон» мы работали над тем, как сделать полеты еще более надежными. Стефания удостоверила, что взлет проходит лучше, когда она держит позвоночник совершенно прямо, спина расслаблена, подбородок на груди, а плечи опущены. Тогда мы заказали пусковое кресло по образцу той шведской мебели, в которой человек поневоле сидит так, чтобы не причинять вреда позвоночнику.

Мы соорудили вокруг кресла стеклянный, изолирующий от шума пузырь. Ряд несчастных случаев произошел лишь потому, что кое-кто по оплошности отвлек танатонавта во время полета. Пуповинки пилотов лопались, прежде чем их успевали вернуть. Несвоевременный телефонный звонок, дверь, хлопнувшая из-за сквозняка, — и смерть обеспечена! С этим не шутят.

Чтобы еще больше способствовать полету, мы установили даже высококачественную музыкальную систему, чтобы душе было приятно стартовать под литургическую или священную музыку.

Знаменитый модельер в сотрудничестве с мудрецом-электронщиком создали по-настоящему удобный костюм.

С этих пор униформа танатонавта уже не была ни спортивным трико, ни смокингом. Она стала напоминать экипировку подводного пловца-диверсанта. Мы в Париже выбрали для себя белый цвет.

Идею подхватили. На различных танатодромах планеты возникла мода на униформу. Японцы остановились на черном цвете, американцы решили взять фиолетовый, а англичане — красный. Фотографы были в восторге: наконец-то их снимки стали производить заслуженное впечатление.

Совершенно логично, что вслед за костюмами появились нашивки. На нашей эмблеме был запечатлен феникс, пересекающий кольца бушующего пламени.

Каждому танатодрому — свою религиозно-культурную специализацию. Африканцы отправлялись в церемониальных покровах под гром тамтамов. В качестве эмблемы у них были слоны, гепарды и попугаи. Жители Ямайки предпочитали рэггей и марихуану. Русские уважали православные песнопения и водку. Перуанцы жевали листья коки и вылетали под чарующие мелодии свирелей. На их эмблемах красовалась посмертная маска Великого Инки.

На международных чемпионов заводились скаковые книги. У каждого имелся свой фаворит. Пари можно было запросто заключить через лондонских букмекеров. Кто первым пересечет вторую коматозную стену? На испанца (эмблема с головой быка) ставили двенадцать к одному против американца (эмблема с головой орла). Свидетельства о пузырях воспоминаний накапливались, разнообразные и удивительные. Тираж «Танатонавта-любителя» взмывал вверх, как стрела, выпущенная из лука.

В своем магазине мать с братом организовали продажу пусковых кресел («Сделано в «Бют-Шомон») и «ракетоносителей» (для них я синтезировал формулу плацебо, причинявшую меньше вреда печени и почкам), а также комбинезонов с датчиками. Деньги лились потоком.

Танатонавтика не просто захватывала мир, она становилась более комфортабельной, более практичной, более точной. Благодаря креслу в защитном пузыре и новому костюму тот свет казался доступным всем и каждому.

Согласно кельтской мифологии посвященные богине Дана племена туата из земли Даннан совершали набеги на северные острова Мира, чтобы овладеть Ирландией. Они также сражались с Фоморами, одноглазыми и однорукими богами-демонами. Тем пришлось спасаться в глубинах озер, расщелин, колодцев. Они жили в нижнем мире, параллельном пространстве, называемом Си («покой») или же Тир-на-ног («земля юных»). Оттуда они помогали людям распространяться по странам. Придя к одной друиде за советом, они дали ей четыре магических талисмана: котел Дагда, бесконечно насыщавший тех, кто из него питался; копье Луг, убивавшее врага даже при простом прикосновении; меч Нуада, делавший неуязвимым своего владельца; и, наконец, камень Фаль, который «криком» подтверждал королевскую сущность тех, кто вставал на него.

Несмотря на учащавшиеся попытки, Мох-2 оставался непокоренным. Сукуми Юка, дзенский монах, сумел все же его коснуться и утверждал, что разглядел за стеной красные сполохи, которые, по его словам, «напоминали гейш». Довольно странное выражение для человека, посвятившего себя духовности! Он отказался дать какие-либо уточнения, добавив только, причем неоднократно, что хотел бы как можно скорее вернуться, чтобы встретиться с ними вновь.

Большего ему рассказать было не суждено. Второй полет стал последним. Когда товарищи решили отключить монаха от машины, то увидели его бездыханно лежащим в луже спермы, а тело было изогнуто словно в любовном объятии.

Это сообщение было сохранено в строжайшем секрете. Если люди вообразят себе, что в смерти находятся вечные сексуальные наслаждения, танатонавтика вызовет взрыв самоубийств планетарного масштаба!

Все ждали нового разведчика. И дождались. После первого же полета он сообщил нам более точные свидетельства. Это был индийский йог Раджив Бинту. То, что ему пришлось пережить, он описал в книге, не замедлившей стать международным бестселлером («Ближе к концу», издательство «Новый Континент»).

Раджив Бинту, как и Феликс, стал жертвой «звездной болезни». Он больше не мог сосредоточиться на своих духовных способностях. Для взлета он стал пользоваться галлюциногенными травами и ничего не помнил по возвращении.

К великому несчастью, парижскому танатодрому не довелось принять у себя Раджива Бинту. Его группа, в течение сорока пяти минут тщетно пытавшаяся вернуть разведчика к жизни, была вынуждена признать потерю его души. Телесная оболочка Раджива была передана в Смитсоновский институт в Вашингтоне, где она и по сей день тщательно хранится в формалине.