— Помниться, он не воодушевлял тебя раньше.

— Эй, я же шучу!

— А я — нет, — буркнула Эрика, глядя, как госпожа Тали выходит со своими детьми.

Десять. Их было десять! Самому старшему около двадцати, а младшего одна из девочек несла на руках. У Эрики свело горло. Эта Тали просто мать-героиня!

— Ну, вот улыбочка!

Эрика растянула губы и прищурила глаза, пытаясь изобразить радость.

— Вот и все! Спасибо вам, господин…

— Бронан.

— И…

— Эрика, — тут же добавил зрячий.

— Очень приятно, господин Бронан и госпожа Эрика. Заходите к нам почаще!

Эрика кивнула женщине, провожая взглядом ее детей. Так ли уж плохо это «Равновесие»? К ней, как к матриати, никогда не обращались столь уважительно. И это дозволение Бронана… Смешно, конечно, но ведь эта женщина подумала, что он — ее муж.

— Хочешь, и у нас будет десять?! — невпопад ляпнул Бронан, и Эрика застыла, не в силах пошевелиться. — Eri? Я же так, просто…

— Пошутил… — скривилась она. — Ты всего лишь пошутил, Бронан.

— Eria, перестань. Пойдем за стол. Пирожки попробуем…

— Пирожки… Пирожки? Пирожки?! — закричала она и, оттолкнув его от себя, побежала по улице обратно к дому.

— Эрика! Эрика!!! — прокричал Бронан, бросаясь следом за ней.

— Эрика?! — не понял Террей, поднимаясь со стула и собираясь мчатся следом.

— Сядь! — приказным тоном произнесла Имайя.

— Что?

— Сядь. Это их дело — не лезь.

— Кто ты такая, чтобы…

— Она ребенка потеряла. Ему не сказала, а он и не понял. Сейчас поймет, наверное, только не знаю, станет ли от этого ей легче.

Айя положила пирожок на тарелку и отвернулась, глядя куда-то вдаль. Йори, Террей и Орайя опустили глаза, продолжая молчать.

— Впереди, в трех кварталах, есть фонтан… — монотонно произнесла Айя. — Там вода зеленая…

— Говоришь так, будто сама ничего не потеряла…

— Кейти! — зашипела Имайя.

— Отрицание не решает проблемы, Имайя! Мы все — бесплодны! Она, ты, я, они, Эрика, в конце концов. И если Айя не хочет говорить об этом, значит, для нее это — проблема!

— А еще можно пойти в парк… — голос Айи казался отрешенным. — Там птиц много…

— Что значит «бесплодны»? — спросил Орайя, обращаясь к Имайе.

— Вечная жизнь подразумевает отсутствие потомства, — пояснила она.

Орайя медленно повернулся к Айе и молча продолжал смотреть на нее. Так вот о чем говорила Квартли… Об этой цене…

— Можно было бы к зданию школы прогуляться, — щебетала Айя, — там мозаика во дворе интересная… Ты помнишь, Кейти, как я каждый день изменяла цвета плитки, пока меня госпожа Паола не вычислила? — она засмеялась и повернулась ко всем остальным, протягивая руку к недоеденному пирожку. — Ну и влетело же мне тогда!

— Думаю, тебя наказали не за это, — ответил Кейти.

— Я знаю, что не за это. Тем не менее…

— А за что тебя наказали? — спросил Орайя.

— За вранье, — пожала плечами Айя. — Я целую неделю доказывала всем остальным, что не имею ни малейшего отношения к происходящему. И все они, как ни странно, верили мне.

— Значит, ты была весьма убедительна.

— Этого у нее не отнять, — улыбнулся брат. — Обведет вокруг пальца и глазом не моргнет.

— Так уж и не моргнет? — засмеялся Орайя.

Айя прищурилась:

— Ложь — это колесо, которое ты начинаешь вращать именно в тот момент, когда говоришь неправду. Ты бежишь внутри, прибавляя ход и увеличивая скорость, потому что тебя несет вперед инерция лжи. Ты можешь бежать до тех пор, пока сам веришь в то, что говоришь. Но, как только ты запутаешься в паутине своего вранья, колесо станет неуправляемым, и ты упадешь. Когда Гвен разрешил мне пользоваться своей библиотекой, я получила возможность прочесть всю запрещенную литературу Академии Зрячих. И там достаточно хорошо освящен этот вопрос.

Орайя прищурился в ответ, принимая ее вызов и вступая в игру:

— Гвен не мог дать тебе на это разрешения.

— Он разрешил, — кивнула Айя, в упор глядя на Орайю.

— Нет.

— Да, он разрешил.

— Тебе? Да брось, он бы никогда этого не сделал!

— Он разрешил мне, вручив собственную карточку доступа в библиотеку, — кивнула Айя.

— Твою собственную?

— Свою собственную!

— Нет!

Айя продолжала сверлить взглядом Орайю и, в какой-то момент он действительно подумал о том, что все это может оказаться правдой.