— Все вон! — Анаториан взревел так, что многие люди схватились за уши.

Храм начал пустеть с умопомрачительной скоростью. Все знали, что, когда повелитель приказывает таким тоном, не следует задавать вопросы. Нужно хватать ноги в руки и бежать так быстро и так далеко, как только получится.

Император все это время стоял, точно статуя, сложив руки на груди. Только когда последний прихожанин покинул храм, Анаториан накрыл его непроницаемым для любого подслушивания и подглядывания куполом, и повернулся к Фарниру.

— И обязательно было так делать? Всех прихожан распугал.

— Допустим, распугал их ты, — резонно заметил еж, вгрызаясь во второй финик. — Просто объеденье. Откуда привезли, из Тимберии?

— Зачем ты пожаловал? Опять.

— Повторяешься, — еж в один присест заглотил третий финик и направился к амфоре с вином. Легким движением лапки он поднял сосуд и наполнил два золотых кубка, стоящих рядом. Один кубок оказался зажат в ежиных лапах, а другой — материализовался в руке императора. — Выпьем?

Анаториан отсалютовал своему собеседнику и залпом осушил кубок. Вино оказалось превосходным, но легче от этого не стало. Фарнир же не торопился, он медленно и аккуратно пробовал напиток, отдавая должное букету, и даже прикрыв глаза от удовольствия.

— Все-таки удачно устроились ваши боги. Мало кого будут так хорошо кормить за красивые глаза.

Анаториан заворожено следил за действиями бога Хаоса.

— Слушай, а что, ты совсем их не боишься?

— Кого, этих? — Фарнир указал лапой на статуи и презрительно фыркнул. — Они не способны даже разрушить мир, не говоря уже о сотворении нового. Так, мелочевка, созданная вашей верой и ею же питающаяся. Хотя, — он проделал свой излюбленный трюк, оказавшись на шее Анаториана, — помню, годков этак пятьсот-шестьсот назад эти идиоты дерзнули бросить мне вызов.

— И что было?

— Как что? Они меня убили, — хихикнул еж. — Сам-то как думаешь? Я уполовинил ваш пантеон, после чего оставшиеся кинулись молить меня о прощении. Ну, хотя бы развлекли, а потому я не стал добивать их. С тех пор в этих местах правят Девятеро, а не Восемнадцать.

Фарнир вернулся на алтарь и принялся уничтожать оставшиеся персики, а Анаториан стоял с открытым ртом. К такой правде он был не готов.

— И каких же богов ты убил?

— Хм-м, богиню домашнего очага, бога виноделия, бога кузнечного дела, еще кого-то, — он отмахнулся. — Не все ли равно? Они были, теперь их нет, а оставшимся пришлось взвалить на себя работу умерших. Только это и важно в нашей вселенной. Кому-кому, а тебе не стоит забывать о таких вещах.

Это размышление, больше похожее на угрозу, напомнило императору, с кем он сейчас говорит, и тот вернулся к первоначальной теме разговора.

— Не забуду. Но мы отвлеклись, ты так и не сказал, что забыл в моем храме.

— Может, решил заглянуть на обед?

— Смешная шутка, — скривил губы Анаториан.

— А может, захотел ускорить события.

Анаториан обратился в слух — Фарнир никогда ничего не делал просто так. В каждом его действии был скрытый смысл, а иногда даже несколько таковых. Нужно слушать и запоминать, и, быть может, удастся понять что-нибудь.

— Я слушаю, очень, очень внимательно.

— Это похвально, — подбодрил его Фарнир. — Тогда я стану говорить, очень, очень медленно. Итак, наша маленькая игра началась, но вот какое дело… Помнишь, я говорил, что ребятки слабы?

Анаториан кивнул.

— Это я был еще весьма мягок по отношению к ним. Правда в том, что моим игрушкам придется потратить немало времени, прежде чем они будут в состоянии потанцевать с тобой.

— Приятно это слышать.

— Тебе-то, конечно, а вот мне — не очень. Поэтому я решил добавить в нашу главную игру еще одну, поменьше и попроще.

— И как она будет называться? — подтолкнул бога Анаториан, который начал понимать кое-что.

— Кошки-мышки. Они будут убегать, ты догонять. Сумеешь — молодец, нет, — тут еж подмигнул императору, — не молодец.

«Стало быть, сейчас меня ждет пара новых подсказок. Что ж, послушаем».

— Ищи их на границах своей могучей державы. Смотри на яростный север, но не упускай из вида и развратный восток.

Еж быстро перебрался к полупустому блюду с фруктами, выудил оттуда гроздь винограда, которую целиком отправил в пасть, и продекламировал:

— Пойми их, и сможешь поймать. Поймай их, и сможешь понять. Играй же, и ты сможешь жить. Живи же…

Он на миг замер и ухмыльнулся, после чего закончил:

— Чтоб снова убить.

В следующий миг бог исчез, и в огромном зале воцарилась тишина.

«Север и восток. Север и восток», — Анаториан вернулся к трону и уселся на него, оперившись локтями на подлокотники и опустив подбородок на сплетенные в замок ладони. — «Слишком прозрачные намеки, а я не настолько глуп, чтобы их не понять. Яростный север — это бунт. Развратный же восток… Тут чуть сложнее — речь идет об Атериаде. Мне придется искать второго там. А еще на востоке империи было жилище Маркация».