— Нет, ждать мы не будем. Не можем, — тоном, не признающим никаких возражений, проговорил он. — А вот за новичками стоит приглядеть, это да.

Философ торжествующе усмехнулся и, склонив голову в знак уважения, покинул комнату. Аладан же стоял, мрачно глядя на юношу.

— Полофина как минимум, — прошепелявил, наконец, он.

— Что? — не понял Элаикс.

— Гофорю, полофина шдохнет. Или больше.

— Мы будем осторожны.

Старый воин фыркнул и развернулся, чтобы отправиться к себе.

— Аладан, — окликнул его молодой тимберец.

— Да? — не оборачиваясь спросил бывший гладиатор.

— Нет, ничего, — Элаикс до хруста сжал кулаки. — Ничего. Отдыхай, завтра мы выступаем.

Нельзя сказать, чтобы новички испытывали особый энтузиазм, но открыто никто не роптал. Возможно, Бартих уже успел провести разъяснительную работу с сомневающимися, а может, они просто так сильно поверили в своего атамана. Ответа на этот вопрос у юного командира разбойничьей ватаги не было. Он, честно говоря, сам не до конца понимал, отчего люди, которые его не знают и которых он не знает сам, так легко и охотно согласились рисковать жизнями.

Эта загадка уже не первый день мучила Элаикса, но ничего путного молодой воин придумать так и не смог, решив, что, видимо, так захотел бог. Не боги, до их желаний ему уже не было никакого дела, а один вполне конкретный бог, любящий молоко и неожиданные появления за спиной.

Выступить в путь на рассвете не удалось, не получилось даже в обед. А под вечер никто не горел желанием двигаться вперед. Поэтому пришлось подождать до утра, популярно объяснив всем, что тот, из-за кого выступление отряда задержится еще на сутки, лишится чего-нибудь очень необходимого. Руки, к примеру, или ноги. Это подействовало.

Но Элаикс и не подозревал, что двухдневный переход в сорок миль растянется почти на четверо суток. Приходилось пробираться лесами и полями, держаться в стороне от крупных дорог и не попадаться на глаза путникам, которые могли навести на странных и определенно подозрительных личностей пару конных разъездов.

Однако и эти неприятности не убавили решимости, точно факел горевшей в сердце юноши. Когда они, наконец, оказались на границе владений работорговца, выбранного в качестве жертвы, уже смеркалось, но это, пожалуй, было и к лучшему — появлялась возможность проверить, высылаются ли внешние патрули. Элаикс разделил отряд на группы, поставив каждой из них задачу, и все завертелось.

Два дня и две ночи они неотрывно наблюдали за огороженным поместьем. Картина вырисовывалась не самая радостная — продавцу живого товара действительно служили почти три десятка вооруженных мордоворотов, а также внушительная свора псов. Знаменитых фарийских волкодавов, способных разорвать человека за несколько мгновений.

Стражники работали десятками. Первый отряд охранял рабов и патрулировал местность днем, второй — ночью. Третий, как понял Элаикс, сутки отдыхал, после чего сменял одну из групп. Благодаря этому как в поместье, так и вокруг него всегда хватало мужчин, способных размахивать тяжелыми и острыми предметами, ну или, на худой конец, криками оповестить товарищей об опасности. К счастью, укрепления оставляли желать много лучшего — вокруг виллы тянулся невысокий — в рост человека — забор, который всегда патрулировали два вооруженных луками воина.

Еще можно было отступить, но Элаикса коробило от одной только мысли о чем-то подобном. Поэтому он начал готовиться к штурму.

Все свободное время разбойничий атаман со своими офицерами обсуждали предстоящее дело, пока, наконец, не пришли к более-менее подходящему варианту. Только после этого — на третью с момента их появления здесь ночь — они стали действовать.

И снова Элаикса поражала собранность и покорность подчиненных, которых он мысленно уже начал называть солдатами.

Дождавшись темноты, они, зная, по каким маршрутам ходят стражники, один за другим подбирались все ближе и ближе к ограде. Идея была проста: перебить патрульных так, чтобы никто ничего не услышал, не выйдет ни при каких обстоятельствах. Стало быть, проще их оставить у себя в тылу, попробовав вместо этого подобраться к забору, а точнее — тому его участку, который ближе всего располагался к баракам рабов. Грантар и еще один верткий парнишка из его подопечных должны были перебраться за ограду и прирезать лучников. После этого весь отряд, используя заранее припасенные веревки, должен был перебраться во двор. Элаикс с Грантаром после этого направлялись к баракам — освобождать рабов, а остальные любой ценой обязаны были выиграть немного времени.

Ни ключей от оков, ни уверенности, что замордованные люди согласятся тотчас же броситься в бой, у них не было, равно как не имелось никакого способа усыпить бдительность самых верных и ревностных стражей усадьбы — боевых псов. План этот походил на самоубийство, но Элаикс, решив однажды что-либо сделать, не привык колебаться и отступать на полпути.

И поначалу им везло. До ограды удалось добраться без шума, не вызвав никакого подозрения не только расхлябанных охранников, но даже и их волкодавов — псов как раз кормили в другой части двора. Дальше тоже получилось отменно. Грантар и второй парень по имени Калтар перебрались на другую сторону и затаились в тенях — ночь выдалась облачная и безлунная, и темноту разгоняли только немногочисленные факелы.

Стражники приближались и Элаикс, залегший возле забора, зажмурился и напрягся, боясь даже сглотнуть, готовясь услышать крики.

Сдавленный хрип. Еще один.

— Ну, сейчас, — почти беззвучно прошептал он.

Ничего. Тишина.

— Готово, — прошептал Крыса с той стороны. — Кидаю веревку.

Элаикс облегченно вздохнул и стал подниматься. Когда его голова оказалась над оградой, юноша замер, внимательно осматривая двор. Точечки факелов подрагивали в противоположной стороне, там же рычали собаки, и Элаикс, не веря в собственную удачу, быстро спустился, тотчас же укрывшись в тенях.