— Зачем тебе это знать?

— А почему нет? Делать нам все равно нечего, а так хоть время скоротаем.

— Совсем не убиваешься из-за полного разгрома и потери друзей, — невесело усмехнулся Ливитар.

Эти слова показались Элаиксу несправедливыми, все-таки Инатора он оплакал, но объяснять что-либо Бочке не было ни малейшего желания. Вместо этого юноша решил ответить язвительно:

— Как и ты.

Еще один смешок.

— Я уже привык. Когда фарийцы решили, что им нужны новые земли, — неожиданно начал говорить Бочка, — мне было пятнадцать лет. Достаточный возраст для того, чтобы взять в руки меч, сесть на коня и отправиться вместе с отцом на войну.

— Ты был знатного рода?

— Что-то вроде — у отца кормилось пятнадцать воинов. Он пошел за вождем нашего народа, как и все остальные. И мы дрались, о, как же мы дрались! — Тяжело вздохнув, Ливитар перешагнул через корягу. — Своего первого врага я зарубил именно тогда — в небольшой стычке, когда мы нарвались на отряд миригов.

— Кого?

— Ах да, все время забываю, что ты чужак. Это слабое племя, наши соседи с юга. Они сами призвали фарийцев к себе и всегда были лучшими союзниками имперцев, за что сейчас их купцы могут торговать по всей империи. Если так подумать, то эти парни оказались правы, склонившись перед богоравным.

— А сам император воевал против вас? — Элаикс тотчас же зацепился за интересную тему.

— Нет. Как говорят, этот трус вообще не любит высовывать нос из столицы. Сидит там безвылазно. А может, и нет его и в помине, может, фарийцы все выдумывают. Какая разница?

— Сейчас — никакой, — согласился Элаикс. — А что было дальше?

— А дальше нас разбили. Сперва один раз, потом еще один. Ты сам видишь, как воюют эти южане. Они как большие муравьи. Одного раздавить — плевое дело, но если их много, то лучше бежать.

— Их войско очень сильно и умело, — согласился юноша.

— Что, тоже ощутил на своей шкуре?

— Да, — сухо ответил тот, давая понять, что говорить на эту тему не собирается.

Ливитар понял, поэтому продолжил.

— Мы отступали, теряя друзей и земли. Город за городом, деревню за деревней. Худо-бедно, но смогли объединить всех: варстов, ниилов, ингров, оберов, и многих других, во только не помогло это. Некоторые племена — варсты например — перестали существовать. Эта твоя меченая девка как раз одна из них.

— Да, она говорила.

— Храбрыми они были людьми, но безрассудными, потому сейчас о них почти ничего и не слышно, а ведь в свое время варсты считались самым многочисленным племенем Ганнории! Удивляюсь, что Рваная выжить смогла.

— Слушай, всегда хотел узнать, но мне никто не рассказывал, за что вы так не любите ее и ее народ?

— За спесь.

— М-м?

Ливитар остановился, и обернулся.

— Не отцепишься ведь, пока не расскажу?

— И не подумаю.

— А хрен с тобой! Слушай. Их история как раз связана с моей. Эти засранцы откликнулись на наш призыв о помощи, когда драка уже шла полным ходом, но шансы еще оставались. У нас нашелся настоящий лидер по имени Айниритар, который за какой-то жалкий год сумел убедить всех ганнорцев из западных, северных и центральных земель на время позабыть распри и объединиться, он даже Вольных из-за реки призвал! Мы собрали громадную армию, и выступили навстречу фарийцам. Затем — осадили их лагерь. Тогда еще имперцы не перебили всех знающих, и нам было чем ответить их колдунам. Короче говоря, все выглядело не так и плохо.

— А потом стало плохо?

— Ага. Потом к фарийцам подошло подкрепление — три легиона.

— Большая сила.

— Очень. Но нас все равно было раза в три больше, и Айниритар решился на сражение. Племя Эльры оставили сторожить осажденных врагов.

— Их оказалось так много? — не поверил своим ушам.

— Я же говорю, в Ганнории не было народа более многочисленного и доблестного в бою, так что они точно могли удержать осажденных в лагере.

— Что, даже твой народ был слабее?

— Да, — нехотя признал Бочка, — мы тоже их боялись.

Элаикс не удержался, и присвистнул. За время, проведенное с ганнорцами, он успел узнать, как сильно северяне кичатся доблестью и воинской славой собственного рода. Стало быть, воины народа Эльры действительно были страшны в бою.

— Ага. Этих парней боялись, фарийцы долгое время пытались переманить их на свою сторону, но не вышло. У варстов дрались все — и женщины и мужчины и дети. Они больше походили на ирризийцев, нежели на ганнорцев.

Элаикс начал догадываться, что произошло дальше, но вида не подавал, а Ливитар, оказавшийся на удивление красноречивым человеком, продолжил свою повесть.

— Наверное, нужно было оставить возле вражеского осажденного лагеря кого-нибудь еще, однако Айниритар считал, что столь важное дело следует доверить лучшим. Увы, но лучшие думали по-другому. Они сочли, что их хотят лишить славы на поле боя, и когда сражение началось, они, недолго думая, сели на коней и помчались драться.

— А фарийцы?