Шрифт:
– А хочешь посмотреть, как он выглядел? – Барагин бросил на стол его фотографию.
Джек, даже не посмотрев, вогнал снимок в компьютер и стал прокручивать его по всем параметрам, пока не выскочила какая-то странная надпись – «Информация засекречена, срочно выключите ваш персональный компьютер!!!».
– А это еще зачем? – возмутился Барагин, прочтя послание. – Не надо нам ничего выключать.
– Может, и не надо. – Джек, то и дело поглядывая на часы, начал лихорадочно бегать пальцами по клавиатуре.
Но компьютер вдруг вырубился сам. А когда его включили снова, он оказался пустым. Вся информация была стерта.
– Что же случилось? – удивился Коля. – Может, ты не на ту кнопку нажал?
– Да пошел ты… – Джек вдруг вскочил из-за стола, схватил ноутбук и со всей силы шарахнул его об землю. – Поехали к полковнику, может, он подскажет…
Реддвей долго рассматривал снимок, внимательно слушая рассказ ребят.
– Англичанин? Дэвид Тэлбот, говоришь? – переспросил он.
– Да, – кивнул Коля.
– Уганда, восемьдесят девятый год?
– Май месяц, – добавил Джек.
Полковник посмотрел на всех присутствующих и торжественно сказал:
– Ну что, ребята, можно нас поздравить. Правда, пока не знаю с чем.
Все удивленно посмотрели на полковника. А Реддвей взял со стола снимок, разорвал его пополам и добавил:
– Мы имеем дело не с русской мафией. Мы имеем дело с МИ-5, с британской разведкой.
– А почему вы так решили? – тихо спросила Марго после короткой паузы.
– По нескольким причинам. А главная из них – именно в апреле – мае восемьдесят девятого года МИ-5 проводила в Уганде одну из широкомасштабных операций. Операция тогда чуть не провалилась, потому что один из связных заболел острой формой тропической лихорадки и угодил в госпиталь на пару недель. А поскольку имя нашего подопечного пытались вычистить из списков, я и подозреваю, что он – тот самый агент. Имя его, конечно, вымышленное, но это уже мало что значит.
– И что же нам теперь делать? – спросил Гарджулло и обернулся почему-то к Турецкому.
Александр посмотрел на всех присутствующих, вздохнул и тихо сказал:
– Не знаю. Вот теперь уже точно не знаю…
Но сам отметил про себя, что тоска его потихоньку отступает, хотя мысли по-прежнему не за что было зацепиться…
Глава 15. Москва
Это когда живешь за границей, кажется, все так просто – убрать улицы, подстричь газоны, чуть-чуть подкрасить фасады домов и – вот тебе настоящий Запад.
Но стоит пройти по гармошке терминала, показать паспорт мрачному пограничнику и выйти в зал Шереметьевского аэропорта, как эти мысли улетучиваются моментально.
И видишь ты, что улицы никогда не будут убраны, что фасады домов никогда не покрасят, а газоны… Да что там говорить – наши газоны у них могут называться пустырями, помойками, выжженной землей или даже экологической катастрофой, словом, как угодно, но только не газонами.
Ты еще какое-то время по инерции улыбаешься всем встречным и поперечным, как это принято во всем мире, еще рассыпаешь вокруг себя бесконечные – «простите», «будьте добры», «пожалуйста», но вот тебя толкнули разок, второй – и ты уже тоже расставляешь локти пошире, несешься как угорелый, кричишь:
– Шеф, в центр!
– Стольник, не много будет? – спрашивает окультуренный таксист. Собственно, весь его сервис в этом полувопросе и разместился.
Солонин не так быстро прошел дорожку от вальяжного европейца до суетливого москвича, поэтому улыбнулся таксисту:
– Сто тысяч?
– Сто баксов, не много? – Таксист улыбнулся Солонину в ответ, но уже довольно презрительно.
Вот и все, дорожка кончилась.
– Ты че, охренел? – спросил Солонин.
– Пошел ты…
Автобусов до Москвы не ожидалось в ближайшие минут сорок. Солонин заскучал. Но платить половину своей дневной зарплаты за двадцать минут езды – это было выше его сил.
– Кто на Москву?! Быстро садимся!
Из подкатившего «Икаруса» выглядывала веселая физиономия водителя.
Столпившиеся на посадке пассажиры рванулись к приветливо открытым дверям. Надо сказать, иностранцы проявили вдруг вполне российскую прыть.
Через пять минут чудо венгерского автобусостроения было забито под завязку. И тронулось с места довольно шустро.
– До аэровокзала – двадцать тысяч! – объявил приветливый водитель и ткнул пальцем в коробку из-под обуви, прилепленную к приборной доске клейкой лентой.