– Вы уже связались с родственниками? – выглянул из окошка врач. – Когда они приедут за телами?

– У потерпевших не оказалось при себе документов, – развел руками полицейский. – Вернемся в участок, сверим по компьютеру номер автомобиля, тогда и…

– Немедленно сообщите нам! – сурово посмотрел на него врач.

– Да-да, конечно…

Чехлы прочно закрепили ремнями на тот случай, если по пути встретится ухаб и автомобиль хорошенько тряхнет.

Двигатель запустился с полуоборота, и через несколько секунд понурые полицейские скрылись из вида.

– Мама жутко хотела, чтобы я получил медицинское образование, – стягивая белый халат, проговорил Гарджулло. – И сейчас я окончательно понял, что она была не права. Это не мое призвание.

– Я пока не могу понять, – выруливая на магистраль, задумчиво произнес Барагин, – почему она поехала вместе с мужем? Значит, он был в курсе?

– Корнюшон об этом ничего не говорил… – «врач» Джек Фрэнки вынул из-под сиденья ноут-бук и примостил его на своих коленях.

– Странно, да? Тут что-то не так.

– Разберемся, не гони волну.

– И куда они неслись сломя голову? – не унимался Барагин.

– Надо побыстрей отделаться от этой парочки. – Марио расстегнул «молнию» на одном из чехлов и брезгливо поморщился. – В самом деле затылок вместо лица…

– Отъедем подальше, свернешь в лесок, – сказал Фрэнки Николаю.

– Хорошо…

Они захватили с собой всего две лопаты, но Гарджулло и Барагин сумели выкопать глубокую могилу за каких-то пять минут, в то время как Джек проник в компьютерную картотеку главного полицейского управления, отыскал в ней номер, принадлежавший «рено» Анри Делетра, и изменил в этом номере всего-то одну цифру. После этого установить личности погибших в автокатастрофе под Валансьеном практически невозможно. Таким образом, Агнешка Лябушински и Анри Делетр «сохранили» себе жизни…

Турецкий вышел на связь в тот момент, когда трупы уже уложили в могилу и начали засыпать землей.

– Джек, отзовись. Ты слышишь меня?

– С добрым утречком, – Фрэнки надел наушники. – Как успехи?

– Успехами и не пахнет, а вот проблемы появились…

Осведомителя называли Корнюшоном. Занимая мелкий пост во французской службе УОТ (управлении охраны территорий), он вот уже десять лет работал на Питера Реддвея, но из-за невозможности доступа к секретным материалам значился как «неперспективный». И вдруг от него поступило, казалось бы, мало что значащее сообщение – некая Агнешка Лябушински (внутренняя кличка – Лидо), тайная сотрудница УОТ, якобы вышла на связь с английской разведкой МИ-5. Известно, что УОТ установил круглосуточный контроль за Лидо в целях выяснить, каким образом осуществляется эта связь и каковы причины, по которым стороны заинтересовались друг другом.

Однако для Реддвея и его людей эта информация значила очень многое. Наконец-то появилась реальная возможность запустить в МИ-5 своего агента. Впрочем, сама английская разведка интересовала «Пятый уровень» постольку поскольку. Вообще-то они должны были даже сотрудничать. Однако одно из подразделений МИ-5 уже давно и успешно было самым настоящим охранным агентством «Марс». А эти ребята сотрудничать никак не собирались. Впрочем, ни одна государственная разведка никогда с охотой своими секретами не делилась. Французы, которым, казалось бы, следовало помогать «Пятому уровню», делиться информацией, молчали, как египетские сфинксы. Вот и пришлось Реддвею и Турецкому разрабатывать небезопасный, рискованный, но необходимый план проникновения в МИ-5, а точнее, в его подразделение, обслуживающее «Марс».

Но для этого необходимо было перехватить Лидо, допросить ее, после чего на какой-то срок вывести из игры, выпустив на арену ее двойника. Роль копии Лидо отводилась Маргарет Ляффон. Нельзя сказать, что она походила на француженку польского происхождения как две капли воды. Но гримеры, парикмахеры и визажисты, а также разработанные технической лабораторией специальные накладки, способные скорректировать фигуру, свели их различия к минимуму. Внимательно просматривая видеозаписи скрытой слежки, которая велась за Лябушински, Маргарет пыталась скопировать ее походку, движения рук, тональность и манеру разговора и, безусловно, делала в этом успехи.

Операция прорабатывалась самым тщательнейшим образом в обстановке строжайшей секретности, но элементарный случай, как это часто бывает, все изменил. Лидо погибла…

– Нет худа без добра… – изрек Питер на закрытом совещании, которое состоялось через четверть часа после того, как Барагин и Вильсон доложили о трагических последствиях автокатастрофы (они неотступно следовали за «рено» от самого Парижа). – Да, мы теперь не имеем возможности получить хоть какие-нибудь сведения от Лидо, зато полностью контролируем ситуацию… Надо срочно запускать Ляффон в дело.

– Рано, она еще не готова, – заметил Турецкий.

– А другого момента не будет!

– Но стоит ли вообще продолжать операцию, когда у нас на руках минимум информации?

– Я привык полагаться на свою интуицию. А она подсказывает, что англичане встревожатся молчанием Лидо и сами высунут нос из норы.

– А если пройдет несколько месяцев? – терзался сомнениями Турецкий. – Ляффон ведь должна будет вести жизнь Агнешки Лябушински, а у той – работа, друзья, родственники, знакомые! Это все равно что я сейчас буду выдавать себя за вашего сына.