Шрифт:
– Значит, нужно самим отыскать выход на МИ-5 и постараться сделать это как можно быстрее!
– Не забывайте о ребятах из УОТ. Наверняка, они не останутся в стороне.
– Наверняка… – Реддвей постучал по столу кончиком карандаша. – Впрочем, тут ничего нельзя предугадать. Действуйте по обстановке.
– Быть может, все-таки следует дать отбой? Понимаете, что Маргарет очень сильно рискует…
– Мы все рискуем.
– Но она рискует своей головой!
– А вы сделайте так, чтобы этот риск был сведен к нулю, понятно? – начинал закипать Питер. – Прикройте Маргарет, страхуйте ее во всем, не сводите с нее глаз! Неужели я должен все это объяснять?… Вы – опытные агенты, а ведете себя, как мальчишки, которых только что записали в кадетскую школу!
– Разрешите выполнять?
– Выполняйте!…
Глава 17. Москва
«М– да-а-а, -только и оставалось сказать Солонину, – м-да-а-а…»
Отделение милиции он нашел довольно быстро, как только вернулся на Ленинградку. Даже кто-то из пассажиров помог.
Вышел героем, толкнул обшарпанную дверь и сказал дежурному:
– Принимайте груз.
…Потом сто раз порадовался, что пассажиры не бросили его, все до единого приехали в отделение. Милиционеры вошли в автобус, подняли с пола безликих, сняли с них маски и наручники. И бережно-бережно проводили в недра отделения.
Иностранцы решили было, что в России полиция такая гуманная. Солонин и сам удивился, но тут вышел к нему старший лейтенант, заместитель начальника отделения, поманил пальцем в свой кабинет, запер дверь на ключ и тихо сказал:
– Ты откуда такой шустрый?
Солонин промолчал.
– Документы! – гаркнул старлей.
Солонин показал паспорт.
– Ты знаешь, козел хренов, что сорвал плановую операцию по выявлению поставщиков наркотиков?! – орал старший лейтенант.
А Солонин холодно отметил, что голос его очень похож на голос старшого. Солонин тогда впервые подумал: «М-да-а-а…»
И порадовался, что пассажиры не разошлись.
– Ты умеешь забывать плохое? – спросил старшой.
– Умею, – кивнул Виктор.
– Так вот забудь дорогу в этот район.
«Шутник, – снова отметил Солонин, – юморист, так его перетак!»
– Если еще раз увижу тебя на моей территории, – прошипел старшой, – считай, это будут последние минуты твоей жизни. Понял?
И старший лейтенант сплюнул в урну красной слюной.
Сначала Солонин отправился в клинику и просмотрел истории болезней нескольких пациентов доктора Фридмана. Все это с помощью личного обаяния, улыбки, комплиментов, которыми так обделены медсестры. Потом отправился искать самого доктора.
Семена Семеновича Фридмана Солонин нашел на даче в городке художников, что возле метро «Сокол». Это вообще удивительное место. Вдруг посреди шума и гама, пыли и выхлопных газов – тихий уголок природы, дачные улочки с названиями – Репина, Врубеля, Левитана…
Он был из породы тех евреев, которые ведут себя грубовато и независимо, не стесняясь пятого пункта. Широкоулыбчивый, грубоватый – ни слова без матерка, – гостеприимный, разговорчивый, с подвижными тонкими руками и, что нетипично для этого «пункта», сильно пьющий.
Не особенно даже поинтересовавшись, кто такой Солонин, откуда и зачем, затащил его в дом, усадил на кухне и тут же достал из холодильника заиндевевшую бутылку «Абсолюта».
Дом был старый, деревянный, с почерневшими балками перекрытия на потолке. Впрочем, они придавали помещению характер мужской, охотничий, средневековый.
– Я ведь раньше в Склифе работал, – тут же начал рассказывать Фридман, – вот где сюжеты были – обхохочешься. Представляешь, приходит к нам как-то мужик, а на голове доска.
Фридман смачно хрустнул соленым огурчиком.
– Что, почему, как? Оказывается, шел мимо стройки, сверху доска и свалилась. Вот с такенным гвоздем! – Семен Семенович развел руки, как заправский рыбак. – И этот гвоздь мужику прямо в голову. Но так удачно, мозг не задел, только черепушку пробил.
Семен Семенович налил по второй.
Ловко опрокинул в себя, крякнул и снова хрустнул огурчиком.
– Ну что, сделали операцию. Сначала, слышь, пилили доску, потом вынимали гвоздь. Через неделю выписался! А?! Не, жизнь, твою мать, сплошной ребус! – вдруг закончил он грустно.
– Я хотел спросить про Георгия Карловича Цирева, – напомнил о цели своего визита Солонин. – Что там случилось?
– Да что случилось – ласты склеил мужик. Да и то сказать, твою мать, вот такая язвища! – Он снова по-рыбацки развел руки. – Я сам операцию делал. Вроде на поправку пошел, а потом раз – и лапти на полку, твою мать… – весело закончил Фридман. Он потянулся за бутылкой.
– А кто-нибудь к нему приходил, разговаривал? – Честно говоря, Солонин не знал, что и спрашивать хирурга. Турецкий был уж слишком лапидарен. Приказал ориентироваться по обстановке. Собственно, главное было узнать, как скончался гэбэшник Цирев.