Была у особняка и еще одна странность, заключавшаяся в отсутствии лестницы, которая должна бы связывать второй и третий этажи. Пустячок, но как люди Бустума забрались под крышу?

– Не знал, что эти звери умеют летать, – Гарджулло удивленно оглядывался. – Какого черта? Ничего не понимаю! Объясните же кто-нибудь!…

– Здесь где-то должна быть скрытая панель. – Турецкий прошел в конец коридора и начал прощупывать стену.

– Какая еще панель?

– Управление лифтом. Наверняка на третий этаж поднимается лифт.

Над их головами вновь проснулись затихшие было автоматы, заухали, застрекотали.

– Проснулись, голубчики… – смачно сплюнул на пол Гарджулло.

– Так и есть! – воскликнул Турецкий.

– Осторожно! – Мамонтов опасливо рассматривал кнопку, вделанную в стену и сливающуюся с ней по цвету. Тонкая работа – если не искать целенаправленно, то случайно заметить этот маленький кругляшок невероятно сложно. – А вдруг они ее заминировали?

– Двум смертям не бывать, – проговорил Александр и, прежде чем Георгий с Марио успели его остановить, надавил пальцем на кнопку.

И в следующий момент за их спинами раздался короткий зуммер. Они резко обернулись, вскинули автоматы. Ложная тревога, коридор был по-прежнему пуст.

– Я же говорил, не надо было к ней прикасаться! – взволнованно произнес Георгий. – Что это пискнуло?

– Сейчас выясним. – Александр заглянул в ближнюю комнату, после чего поманил к себе товарищей. – Полюбуйтесь, последнее чудо техники…

Прямоугольный кусок стены бесшумно отъехал вглубь, и в образовавшейся пустоте вдруг начали тускло перемигиваться лампочки.

– Ха, это же шахта! – будто не веря своим глазам, глуповато улыбнулся Гарджулло.

Лифт недвижно завис между этажами.

– Кажется, он сломан… – задрав голову, проговорил Турецкий. – Быть может, шальная пуля перебила какой-то кабель.

– Так вот почему они не спускаются! – наконец дошло до Мамонтова. – Хотели уберечь себя от непрошеных гостей – и сами же оказались в клетке!

– Тихо! – поднял руку Гарджулло. – Слышите?

Из шахты доносились приглушенные мужские голоса. Говорили по-арабски.

– И что теперь? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Мамонтов.

– Торопиться нам некуда, – пожал плечами Турецкий. – Пропустить мы их не пропустим – единственный выход через эту шахту.

– Братцы, подкрепление прибыло! – Рация Марио разразилась радостным барагинским воплем. – Человек двести на бронетранспортерах! Они уже окружили особняк со всех сторон, ждут вашей команды!

– Передай им, пусть еще подождут, – поднес рацию к губам Турецкий.

– Только не вздумай и ее расколотить, – предупредил его Гарджулло.

– Сколько? Пять минут? Десять?

– Я дам сигнал. А пока попробую провести с этими милыми ребятками нравоучительную беседу. – Александр вернул рацию Марио, после чего сложил ладони рупором и прокричал по-арабски: – Эй, вы! Бросайте оружие и с поднятыми руками подходите к окнам! В вас не будут стрелять!

Чей– то хриплый голос ответил сверху что-то гадкое, но что именно -не разобрать, можно было только догадываться.

– Хватит разыгрывать из себя смельчаков! Чего вы добиваетесь? Смерти? Вы ее получите, если немедленно не…

Турецкий вынужден был оборвать свою речь на полуслове и отскочить от шахты – сверху начали стрелять. Несколько пуль с визгом пробили насквозь дно лифта.

– Странно, что они не догадались сделать это раньше, – хмыкнул Гарджулло. – При большом желании этот лифт можно было бы раздолбать в щепки. А с виду вроде как железный…

– При большом желании можно было и с крыши спрыгнуть, – уточнил Мамонтов.

– Однако же не спрыгнули…

– Вот именно. Почему? Боятся, что их всех почикают?

– Так ведь в любом случае почикают…

Прикрываясь широкими бронированными щитами, солдаты медленно, но верно сжимали вокруг дома плотное кольцо, приближались к его стенам все ближе и ближе. Осажденные отчаянно отстреливались, но что толку? Пули отскакивали от брони.

– Даю вам пять минут на размышление! – объявил по громкоговорителю Беркович. – Через пять минут вы будете уничтожены!

– Куда они так спешат? – недовольно проворчал Мамонтов.

– Это они нас предупреждают, мол, выходите, сами справимся, – предположил Гарджулло.