Шрифт:
— Эт-то еще почему?
— Я хочу детей! А он к ним не готов.
— Тю, — как-то очень по-простому удивилась женщина, — тоже мне проблема. Вот прям умираешь, как хочешь ребенка?
— Да! — задрала Ася подбородок.
— И готова родить хоть от Макса, хоть от Гончарова?
— Нет, конечно, — девушку аж передернуло.
— Воот! — выставила палец Алена Сергеевна, — рожать ребенка от того, кого не любишь — долбоебизм! Лучше уж жить с тем, кого любишь, но без детей. А если некуда девать свои материнские чувства, иди работать в детскую студию или школу. Через несколько месяцев любовь к детям сама пройдет — проверено!
Ася засмеялась и налила им еще по одной.
Завтра утром она не вспомнит и половины из этого разговора, мучаясь от дикого похмелья. Но фраза про детей крепко врежется в память. И она к ней будет возвращаться в течение ближайших недель неоднократно.
Когда будет репетировать с подростками спектакль, и черноволосый Ромео будет напоминать ей о Димке.
Когда будет просыпаться с мокрым от слез лицом, потому что опять приснилось, как он её обнимает.
Когда будет вздрагивать от каждого звонка и сообщения — вдруг он?
Когда в плейлисте будет играть «Король и Шут».
Когда будет казаться, что ничего не радует.
Когда будет понимать, что несчастна.
и некого в этом несчастье винить, кроме себя самой.
41
— Меня перенесла сюда любовь
Её не останавливают стены…
В нужде она решается на все.
И потому — что мне твои родные?
— Стоп! — закричала Ася, — Елисей, мы о чем вчера с тобой говорили? Ты сейчас бубнишь, как будто стих на табуреточке рассказываешь. А ты посмотри на свою партнершу. Посмотри, говорю!
Высокий тощий подросток нехотя поднял глаза на девочку рядом с ним.
— Не надо ничего изображать. Просто посмотри на её плечи, губы, посмотри, какого цвета у неё глаза, какие длинные ресницы…Смотри и говори.
Елисей посмотрел на Джульетту так, как будто увидел её в первый раз, заскользил глазами по её лицу и…покраснел. У девочки на щеках тоже вспыхнули два алых пятна.
— Ну наконец-то! — Ася воздела руки к потолку, — А теперь вот в этом самочувствии и говори текст! И не переставай смотреть на Полину. Ребят, ну почему я вам рассказываю, как надо влюбляться? Вы должны это в сто раз лучше меня знать!
— Твой взгляд опасней двадцати кинжалов, — в словах подростка вдруг зазвучало что-то острое, настоящее, и Ася замерла в радостном предвкушении. Неужели наконец удалось нащупать нужное направление?
— Взгляни… — Елисей вдруг запнулся на фразе, лицо выдавало судорожные попытки вспомнить, — взгляни…
— Нееет! — взвыла режиссер и вскочила со стула, — Только не сейчас! Я же просила выучить текст! Дети, вы что со мной делаете?!
И вдруг красивый мужской голос, низкий и чуть хрипловатый, продолжил текст за бедолагу Ромео:
— Взгляни с балкона дружелюбней вниз,
И это будет мне от них кольчугой.
Пальцы разжались, и на пол шлепнулись распечатанные листы пьесы, веером разлетевшись вокруг застывшей и резко побледневшей Аси. Этого не может быть. Она спит и видит сон! Медленно, не веря себе, она повернулась. В дверях стоял Дима. Девушка сразу заметила, что он постригся. Вместо вечно растрепанных прядей — стильно выбритые виски и короткий черный ежик. А в остальном такой же — извечная белая футболка под распахнутой курткой и джинсы. Красивый до ужаса — хоть сейчас на съемку в модном журнале. Смотрит прямо на неё — это так больно, оказывается, снова видеть это лицо, эти скульптурно вылепленные черты, эти четко очерченные губы, которые она столько раз целовала и которые целовали её. Везде. Зачем он на неё смотрит и почему взгляд такой… непонятный?
У Аси так безумно колотилось сердце, что она на мгновение испугалась, не станет ли ей плохо.
— Ася Владимировна, Ася Владимировна! — запищали её подростки, — пьеса упала! Надо же сесть на неё, иначе спектакль не получится.
Вот почему самые юные в театре всегда лучше всех знают эти нелепые приметы и строго требуют их соблюдения? Ничего хуже того, чтобы в присутствии Варламова сейчас попой плюхнуться на разбросанные листки, и не выдумаешь.
— Что же вы, Ася Владимировна? — с едва уловимой насмешкой произнес Варламов, — Не соблюдаете театральные традиции?
А не пошел бы он? Ася никак не могла понять, что Дима тут делает, и невероятно злилась на себя за то, что так на него реагирует. Ну вот зачем, зачем?! У неё только стало получаться жить без него.
Стараясь казаться спокойной, она нервно улыбнулась своим актерам, сгребла листки пьесы в кучку и демонстративно села на них, не глядя на парня. Варламов же по-прежнему стоял на пороге, независимо расправив плечи и сунув руки в карманы.
Если бы Ася набралась смелости и внимательно посмотрела на Диму, она бы заметила бешено колотящуюся жилку на шее, прикушенную губу и поняла бы, что парень далеко не так спокоен, как пытается казаться.